Хиона в полном одиночестве бродила по пустынным, несмотря на прекрасную погоду, аллеям сада. У госпожи, занятой делами поместья, не находилось времени на длительные прогулки, Клития же в любую свободную минутку бежала в посёлок рабов, чтобы узнать о здоровье Нисифора. Даже около нового особняка никого не было. Удивительно, но дом единственный во всём поместье никак не пострадал от дождя и урагана. Хиона убедилась в этом, обойдя вокруг здания и внимательно осмотрев его. Толстые ставни были закрыты, как и массивная резная дверь, похоже, бешеные порывы ветра не смогли причинить им ни малейшего вреда. Крыша тоже, по всей видимости, цела, ни одной упавшей черепицы девушка не заметила. Она присела на широкие, нагретые солнцем ступени, чтобы полюбоваться гладкой поверхностью ярко — синего моря, видневшегося внизу. Высокий обрыв, нависавший над берегом, был ещё не укреплён и ничем не огорожен, поэтому всем жителям поместья строго — настрого запрещалось приближаться к нему. Но Хионе вдруг захотелось пойти, всмотреться в таинственную манящую морскую пучину. Девушка даже начала обдумывать, как пробраться к краю, не вызвав при этом обвала. Если попробовать осторожно, ползком… Нет! Хиона повела плечами, освобождаясь от странного оцепенения, охватившего её. Что — то с нею не то происходит последнее время… Чувство вины перед Клитией, перед госпожой и перед Нисифором, который ждёт, когда она придёт проведать его, грызло девичью душу. Разве не должна невеста сидеть у постели своего занемогшего жениха, ловя каждый его вздох? Должна! Все знают, все ждут этого! А она, едва проснувшись, убегает в сад, чтобы побыть в одиночестве и найти ответы на мучающие вопросы. Почему в бездонную пучину ей легче заглянуть, чем в глаза жениха? И ещё — смогла бы она открыть своё сердце Нисифору, если бы Клития не была влюблена в него? Ох! Не разобраться ей во всём этом! — Мудрая богиня, молю тебя! Помоги, как обещала! — едва слышно прошептали губы юной рабыни.
_________________________________________________
Вечноулыбающаяся — эпитет Афродиты.
Антэрос — бог, мстящий тем, кто отвергает любовь и насмехается над чувствами влюблённых.
Киприда — эпитет Афродиты, означающий место её рождения — о. Кипр.
Трапезит — банкир, ростовщик.
Стратег — главнокомандующий.
Полемарх — военачальник.
Эол — бог ветров.
Борей — северный ветер.
Эвр — восточный ветер.
Зефир — западный ветер.
Асклепий — бог врачебного искусства.
1.
Этим утром на агоре было не протолкнуться. Городская площадь Прекрасной Гавани, зажатая с четырёх сторон храмом, зданием буле*, гостиницей и стоей*, не могла вместить всех желающих. Проулки и подступы вокруг агоры тоже были заняты людьми. Лавочники закрыли свои лавки, зная, что торговли сегодня не будет. Ремесленники и подмастерья, сняв с себя прожженные и запачканные передники, также спешили на агору. Здесь уже с хмурыми лицами стояли земледельцы, их можно было узнать не только по коричнево — зеленой одежде, но и по успевшей потемнеть и обветриться на солнце коже. Философы, преподаватели гимнасия, мелкие менялы, писцы, матросы, актеры, музыканты и прочий люд всех профессий и сословий пришёл на утреннее собрание.
Собрание на агоре
Эфебы, все как один по — военному коротко стриженные, ждали, что стратег сегодня объявит о начале войны с Херсонесом. Молодые люди надеялись наконец применить на практике все те навыки, которым обучались в гимнасии и военном лагере.
Прямо перед крыльцом Городского Совета собралась местная знать и богатые ксены.* Разноцветными поплавками мелькали в темно — сером людском море калиптры* уличных девиц. Вездесущие лоточники, предлагая свой товар, лезли в самую гущу толпы, больно задевая краями деревянных коробов всех, кто попадался им на пути. На лоточников сыпались проклятия, и кое — где даже завязались потасовки.
Кто — то громко ругался, кто — то звал агоронома*, в обязанности которого входило следить за порядком на городской площади. Толпа скоро вытолкала разносчиков с коробами, и они, усевшись на ступенях стои, принялись беззастенчиво разглядывать закутанных в цветные химатионы горожанок.
Женщины Прекрасной Гавани, как положено добропорядочным эллинкам, во время общих сходов держались обособленно. Они, в отличие от мужчин, не имели права голоса на Народных собраниях, но, желая быть в курсе важных событий, часто собирались у стои.
Дневной бриз, дувший с моря, шаловливо срывал с женских голов накидки, раздувал подолы хитонов, распахивал широкие ионийские рукава, обнажая молочно — белую, ещё не тронутую загаром кожу. Под наглыми взглядами лоточников, которые набирались из разного сброда — ни к чему не пригодных рабов и городской бедноты, — седоволосые матроны недовольно поджимали губы, а молодые женщины стыдливо опускали ресницы.
