Богослужения следовали одно за другим несколько дней подряд. Обитатели Тритейлиона воспряли духом, снова поверив в милость богов. И боги не разочаровали их! На смену пасмурной холодной погоде пришли солнечные дни. Западный ветер, ласковый Зефир, быстро разогнал серые невзрачные облака, высокое весеннее небо тут же зазвенело от птичьих голосов, а хмурый сад вспыхнул ослепительным разноцветьем и заблагоухал.
Не оставили боги без внимания и горячие молитвы Клитии. Благодаря им Нисифору удалось наконец вынырнуть из тёмной волны беспамятства. Управляющий был ещё слаб и медленно шёл на поправку, но знахарка уверяла, что у мужчины достаточно сил для преодоления недуга.
Федра, ушедшая с головой в заботы поместья, к вечеру без сил падала в свою постель, чтобы забыться до рассвета тревожным, не приносящим отдыха сном. Когда однажды утром она увидела у порога гинекея Зела, который протягивал ей письмо, пришедшее из города, то не сразу поняла, сон это или явь. Только разглядев печать мужа, она приняла из рук раба послание и, прижав свиток к груди, долго стояла, не решаясь развернуть.
Уже в своих покоях Федра пробежала письмо глазами и взволнованно прошептала:
— Он в Прекрасной Гавани, успел вернуться накануне бури. Ты слышишь, Галена? Я как чувствовала…
— Всё обошлось, госпожа, ваш муж жив здоров.
— Задержись он немного — попал бы в жестокий шторм!.. О боги! — Федра прикрыла рукой глаза, из которых брызнули слёзы.
— Госпожа, прошу вас, не плачьте, — укоряюще проговорила Галена, усаживая Федру в кресло, — не гневите богов.
— Нет — нет, я не сомневаюсь в благосклонности богов, — принялась горячо оправдываться женщина. — Это лишь страхи! Они завладели мною и не хотят отпускать. Знаешь ли ты, о чём я молила богов всё это время? — спросила Федра служанку. — Только о нём, о моём супруге были мои молитвы. Я поклялась, что забуду все обиды, нанесённые им, более того — прощу ему все будущие свои огорчения.
— Госпожа…
— Дослушай меня, Галена, — перебила Федра. — Прощу всё, — продолжила хозяйка Тритейлиона, — потому что в эти страшные дни я поняла, как дорог мне Идоменей, хотя знаю — он уже не любит меня.
— Это не так, госпожа, — мягко возразила служанка.
Но Федра лишь покачала головой.
— Он почитает меня как жену, как мать своих детей, но не как женщину, не как любовницу…
Федра замолчала. Она сидела в кресле, подперев голову рукой и устремив взгляд в открытое окно, на переливающийся всеми красками весны цветущий сад. Служанка вздохнула, ей нечего было возразить госпоже, нечем её утешить. Многие мужья, обеспечив себя наследниками, не считали нужным посещать супружеское ложе.
— Что пишет господин Идоменей о возвращении в Тритейлион? Скоро ли ждать его? — спросила Галена, пытаясь отвлечь госпожу от грустных мыслей.
— Времени не назначил. Приедет, когда закончит дела в городе, — задумчиво ответила Федра. — Ах, ещё эта война! Я совсем забыла про неё за нашими заботами! Затаскают Идоменея государственные мужи по своим собраниям…
— Госпожа, вы помните, что андрон пострадал от упавшего на него дерева?
— Да, помню, Галена, — кивнула Федра и, вздохнув, продолжила: — Жаль, что Нисифор болен. Боюсь, Зел не сумеет быстро устранить все разрушения, у него совсем нет опыта в таких делах. — Женщина поднялась с кресла и, подойдя к окну, посмотрела в сторону андрона. Затем, обернувшись к служанке, сказала:
— Не пойти ли нам к андрону после дневной трапезы, чтобы осмотреть его? Позови — ка Клитию, пусть подаёт обед.
4.
Клития за время болезни Нисифора осунулась и похудела от переживаний. Федра слегка коснулась щеки девушки, когда она ставила перед ней поднос с едой. Рабыня грустно улыбнулась в ответ. Хозяйка Тритейлиона последнее время была особенно ласкова с девушкой, ощущая некое духовное родство с ней, ведь Клития тоже любит своего Нисифора несмотря ни на что.
— Где твоя подруга?
— В саду, госпожа. Хотите, чтобы я позвала её?
— Не сейчас. Присядь, — Федра указала рабыне на скамеечку для ног. — Лучше расскажи, ты была у Нисифора? Скоро ли выздоровеет наш управляющий?
5.
