Идоменей медленно шел вдоль длинного ряда колонн. Завидев его, лоточники прихватили свои короба и вспорхнули со ступеней как стая испуганных ворон. Заметив группу женщин, Идоменей остановился и, слегка наклонив голову, издали поприветствовал их, затем занял место у одного из пилонов и принялся ждать.
Из здания городского Совета вышло несколько мужчин — архонт, глашатай и другие представители власти. Народ на площади взволнованно загудел. Идоменей разглядел в толпе и Агафокла, окружённого молодыми, одетыми по последней моде мужчинами.
Архонт, увидев Идоменея, махнул рукой, приглашая его присоединиться, но тот покачал головой. Ему совсем не хотелось пробираться через запруженную возбужденными людьми агору. Всё, что сейчас должен объявить городской глашатай, он знал ещё вчера — Керкинитида без сопротивления приняла власть дорийцев и вместе со всеми своими землями стала частью быстро растущего Херсонесского государства. На агору Идоменей пришел только для того, чтобы посмотреть, как народ отнесется к этому неприятному известию.
— Граждане Прекрасной Гавани! — поставленным голосом обратился к присутствующим глашатай. Дождавшись тишины, мужчина развернул свиток и принялся читать.
После того как раскаты его голоса стихли, толпа на агоре некоторое время молчала, переваривая услышанное. Кто — то крикнул: «Трусы! Предатели!», непонятно кому адресуя эти обвинения — то ли жителям Керкинитиды, безропотно впустившим в свой город херсонеситов, то ли местным представителям власти, не рискнувшим прийти на помощь собратьям.
Тут же поднялся ропот. Поначалу растерянно тихий, он каждую секунду набирал силу штормового вала и, наконец, достигнув ступеней, на которых стояли представители власти, с грохотом обрушился. Архонт отшатнулся, словно его и вправду захлестнула волна. Глашатай открывал и закрывал рот, видимо пытаясь успокоить собравшихся на площади, но мощи его лёгких не хватало, чтобы перекрыть поднявшийся вой: уличные девицы визжали от переизбытка чувств, мужчины же ругались и грозили кому — то кулаками. И лишь длиннобородые жрецы в белых одеяниях, собравшись под портиком храма, невозмутимо наблюдали за ревущей толпой.
Мимо Идоменея, прикрывая уши от шума, одна за другой пробежали женщины.
Вскоре стоя опустела: поняв, что разговаривать с разгневанным народом бессмысленно, представители власти ретировались. Из толпы тут же выдвинулись демагоги. Они взбирались на первое попавшиеся возвышение и обращались к собравшимся с речью.
Никто из находившихся на агоре и не заметил, как по периметру площади выстроились стражники с короткими копьями.
Домой Идоменей возвращался по главной улице, непривычно пустой для этого времени дня. До него ещё доносились звуки с агоры, похожие на отдаленные раскаты грома. Мужчина остановился у небольшого источника, бившего из каменной стены. На широком бортике чаши, в которую стекала вода, поджав под себя ноги сидела мраморная нимфа. Она показалась ему испуганной и одинокой. Идоменей провел рукой по искусно вырезанным кудрям каменного изваяния. «Не бойся, — мысленно произнес он. — Скоро они успокоятся».
Ещё до поворота на свою улицу, Идоменей услышал перестук молотков, визг пилы и уханье топора — его городской дом, как и многие дома в Прекрасной Гавани, пострадал от бури. Гектор, увидав входившего во двор хозяина, приказал рабам прекратить все работы.
— Собирайте свои инструменты, потом закончите! — прокричал он. — Господин вернулся. Ему нужен покой и тишина!
Идоменей быстрым шагом прошел в свои покои, снимая на ходу гиматий. Старый слуга, приняв накидку из рук господина, спросил:
— Что там на агоре? Кричат?
— Кричат, — подтвердил Идоменей.
— Что ж теперь будет, господин?
— Керкинитиде уже не помочь, — ответил Идоменей, усаживаясь в кресло, — а у нашего полиса есть более насущные проблемы.
— Неужели Совет будет равнодушно наблюдать, как дорийцы из Херсонеса превратят в рабов свободных граждан Керкинитиды?
— Ты наслушался глупостей на городских улицах, Гектор, — покачал головой Идоменей. — Херсонеситам не нужны рабы, им нужна хора* — земли, расположенные вокруг города. На каменистых почвах около Херсонеса не растёт пшеница, лишь кое — где, на расчищенных от камней полях они сеют рожь, которая дает хорошие урожаи.
— Господин, вы думаете, что всё дело в пшенице? — недоверчиво произнес Гектор.
— Конечно! Ведь она в несколько раз дороже ржи!
— И вы считаете, что херсонеситы, заселив хору Керкинитиды, остановятся?
