Идоменей нахмурился. По натуре он был мирным человеком и не любил войну, считая, что из всех спорных ситуаций можно найти выход, не прибегая к оружию. Своими притязаниями на западное побережье Таврики херсонеситы нарушили хрупкое равновесие: ионийцы Ольвии и Пантикапея не оставят без последствий воинственный выпад Херсонеса. Похоже, этим летом придётся столкнуться с трудностями в торговле и мореходстве, грабеж судов неприятеля — обычное дело среди враждующих сторон. На суше тоже могут начаться стычки. Проведав о распрях между эллинскими городами, зашевелятся в степях скифы. Они никогда не упустят возможности похозяйничать в селениях, большинство из которых не имеют надежных укреплений.
Гектор, не дождавшись ответа, взялся сам себя бранить: «И зачем только принялся расспрашивать господина?! У хозяина и без того полно забот! Вот любопытный пень!»
— Что, нет вестей из Тритейлиона?
— Как же нет?! Есть! — встрепенулся Гектор, стукнув себя по лбу. — Совсем забыл за хлопотами! Доставили неведомыми путями, говорят, дорога сейчас за городом всё равно что болото…
— Давай письмо! — протянул руку Идоменей.
— Бегу! Несу! — Старый слуга насколько смог быстро выбежал из комнаты, продолжая оправдываться: — Ах, господин, простите, запамятовал!
Вскорости Гектор вернулся со свитком. Идоменей пробежал взглядом торопливые строчки на пергаменте, где — то не прописанные до конца петли букв, где — то размытые слезами слова. Похоже, Федра пребывала в жестокой тревоге, когда писала это письмо. Она даже не смогла закончить его: уже через несколько строк Идоменей увидел округло ровные, словно нанизанные на нитку бусины — буквы и узнал почерк Хионы. Он прикрыл глаза и представил жену со стилом в дрожащих пальцах. Лицо её залито слезами, и она зовёт рабыню, чтобы та дописала за неё письмо… У Идоменея защемило сердце от этой картины, и мужчина шумно вздохнул. Как же он соскучился по дому!
Старый слуга, уловив настроение господина, осторожно произнес:
— Мы можем попасть в Тритейлион дотемна, если отправимся в путь прямо сейчас.
— Мне бы очень хотелось этого, Гектор! Но завтра днем нужно быть на собрании городского Совета. И много ещё дел, которые требуют моего присутствия. Да и дорога, ты говоришь, пока не просохла…
— Когда же планировать отъезд?
— Не знаю, — Идоменей задумчиво потер подбородок. — Но будь готов в любой момент. А сейчас принеси мне письменные принадлежности, нужно ответить нашей госпоже.
— Позвать писца?
— Нет, — покачал головой Идоменей. На письмо, окроплённое слезами жены, он должен написать ответ сам.
2.
Никогда ещё в Тритейлионе не ждали возвращения хозяина с таким нетерпением.
Между тем погода после бури, как и предсказывала Галена, установилась тёплая и солнечная. Днём и вовсе солнце жарило по — летнему, лишь холодные ночи напоминали о том, что ещё только начало тавреона.*
Нисифор, пока не оправившийся от тяжёлой простуды, был слишком слаб, чтобы заниматься делами. Рабы, оставшиеся без пригляда, находились в растерянности. Привыкнув к его руководству, они совсем не воспринимали в качестве управляющего раба — библиотекаря. Зел хоть и был образованным, но из — за многолетней жизни на чужбине совершенно ничего не смыслил в сельскохозяйственных делах поместья.
Отсутствие твердой руки не замедлило сказаться на общем настрое — рабы выполняли свои обязанности вполсилы, лишь бы избежать наказания. Только Метида, как и раньше, крепко держала в своих руках рабынь, что работали в ткацкой мастерской и прядильне.
В гинекее тоже все мысли и разговоры были лишь о Идоменее. Федра ждала момента, когда собственными глазами сможет убедиться, что муж здоров и невредим, а её служанка очень хотела, чтобы госпожа наконец успокоилась и перестала ронять слезы. Клития, сердце которой было наполнено тревогой о здоровье Нисифора, как никто понимала чувства своей госпожи. Хиона же надеялась, что господин Идоменей, такой мудрый и сильный, обязательно поможет ей разобраться с неловкой ситуацией, в которой она оказалась.
Из окна своих покоев Федра наблюдала, как рабы убирают остатки распиленного дерева, что упало возле андрона во время бури. К счастью, само строение почти не пострадало, и достаточно небольшого ремонта, чтобы привести здание в прежний вид.
— Пошли кого — нибудь узнать, долго ли они будут ещё возиться с этим деревом, — приказала хозяйка гинекея служанке.
— Схожу сама, — пробурчала Галена, поднимаясь со скамьи. — Ваших рабынь не сыскать, с утра разбежались кто куда…
Направляясь к андрону, Галена встретила Клитию, возвращавшуюся из поселка рабов. Пожилая женщина тут же накинулась на девушку:
— Где тебя носит, бездельница?!
— Я ходила справиться о здоровье управляющего, — растерянно проговорила молодая рабыня. — Меня госпожа послала.
— Госпожа её послала! — хмыкнула Галена. — Когда это было? Утром! А сейчас, посмотри, солнце к вечеру клонится!
— Я помогала знахарке ходить за больным, — оправдывалась Клития. — Госпожа позволила…
— Пользуетесь вы добротой нашей госпожи, нахалки! Где подружка твоя? Почему она не сидит у постели своего жениха?
