— Повод есть, моя милая. Очень радостный для меня. Надеюсь, и для тебя тоже. Но не буду томить. Мой племянник, Агафокл, оказал мне и моему мужу большую честь: он захотел взять в жёны нашу воспитанницу.
Хиона, не понимая, о ком говорит госпожа, посмотрела сначала на подругу, а потом перевела взгляд на Пелопу. Федра выдержала паузу, после которой протянула руки к рабыне и воскликнула:
— Хиона, ты теперь невеста! Подойди ко мне, моя милая девочка, хочу обнять тебя и поздравить!
_________________________________________________
Статер — античная золотая монета.
Эвксинский понт — Чёрное море.
Тихея — богиня удачи, счастливого случая.
1.
Раб топтался у входа в хозяйские покои, не зная, как поступить. С одной стороны, господин Агафокл предупредил всех слуг в доме, что ожидает письмо из Тритейлиона, и как только оно прибудет, следует немедленно принести послание ему. С другой, хозяин очень раздражался, если кто — то прерывал его сон. И вот, письмо получено, а господин, несмотря на полдень, изволит почивать. Наконец раб решился: он зайдёт тихонько в спальню и оставит пергамент на столике возле ложа, тогда причин гневаться у хозяина не будет.
Темноту господской опочивальни, словно клинки, прорезали солнечные лучи, проникавшие в помещение из двух окон, створки которых были приоткрыты ровно настолько, чтобы способствовать приливу свежего воздуха. Не успел раб сделать и нескольких шагов, как недовольный голос господина остановил его:
— Чего ты крадёшься, будто вор?
— Письмо, господин Агафокл, — помахал свитком слуга.
— Что за письмо? От кого?
— Из Тритейлиона, от вашей тётушки.
— Давай его сюда!
Агафокл перевернулся на бок и приподнялся на локте, подоткнув для удобства под руку подушку. Ломая печать, буркнул стоящему в полупоклоне рабу:
— Окна отвори.
Глаза Агафокла быстро скользнули по приветственным словам, которыми тётушка обычно начинала свои письма. Наконец, найдя в послании ожидаемый ответ, Мужчина радостно хихикнул и, не отрываясь от чтения, приказал рабу:
— Принеси вина.
«…я выполнила обещание, Агафокл: уговорила Идоменея дать согласие на ваш брак с Хионой, — писала Федра. — Настала твоя очередь. Надеюсь, что ты сдержишь своё слово: остепенишься и станешь ответственным мужем. Мне было нелегко убедить супруга в серьёзности твоих намерений. Несмотря на мои доводы, Идоменей полон предубеждений в отношении этого супружества, и мне бы очень хотелось, чтобы его опасения не оправдались. Так что теперь всё зависит от тебя…»
Раб поставил поднос с кувшином и чашей на низкий столик. Налив в чашу вина, с поклоном протянул её господину. Агафокл продолжил читать письмо, прихлёбывая вино. Вдруг лицо мужчины скривилось, словно он глотнул не благородного хиосского* нектара, а дешёвого фракийского* пойла. Раб насторожился, и не напрасно: через секунду чаша с недопитым вином полетела в его сторону.
— Убирайся! Пошёл вон!
Агафокл со злостью откинул покрывало, вскочил с кровати и подошёл к окну. Рабыня, набиравшая воду из фонтана, что находился в центре перистиля, увидев в оконном проёме голого господина, стыдливо опустила глаза и, подхватив кувшин, убежала в дом.
— Ну тётушка! Ну удружила! — сквозь зубы прошипел Агафокл.
Он снова развернул свиток и перечитал строки, вызвавшие у него приступ гнева.
«Идоменей хочет испытать тебя, и поэтому выдвинул ряд условий. Здесь я поддерживаю мужа, тем более времени достаточно. Невеста наша ещё очень молода, и я сама не соглашусь выдать Хиону замуж ранее, чем через год».
Затем в письме шло перечисление обязательств, которые Агафоклу необходимо было выполнить, чтобы жениться на Хионе: заняться делами поместья, для чего проводить в нём время с ранней весны и до поздней осени; в зимнюю пору, находясь в городе, не менее двух раз в декаду принимать у себя трапезита Евномия, справляться у него о своих доходах и расходах; не отлынивать от общественных обязанностей, посещать Народные собрания; участвовать в выборах в городской Совет с намерением получить должность, дающую возможность влиять на жизнь города; бывать на всех праздничных богослужениях, показывая себя примерным и благочестивым гражданином; отказаться от праздного времяпрепровождения, пересмотреть свой круг общения, удалив из него личностей с сомнительной репутацией.
— Да что они о себе возомнили! — возмутился Агафокл. — Кого я беру в жёны? Рабыню или персидскую царевну?!
Он уже был готов пойти на попятную и отказаться от притязаний на руку Хионы… Но вот досада: вчера вечером, принимая у себя друзей, уже похвастался, что скоро женится на самой красивой девушке Таврики. Хмельные сотрапезники наперебой строили предположения о будущей супруге хозяина дома, но Агафокл не назвал им имя своей невесты. Они увидят Хиону только во время свадебной процессии, тогда девушка уже не будет рабыней, а необычайная красота её заставит умолкнуть злые языки. Ведь злословие — это порождение зависти.
