Через несколько лет судьба снова свела её с Исменой. Они столкнулись на агоре*: Семела собиралась пройти мимо, но Исмена сама обратилась к ней. Она пригласила бывшую служанку к себе домой и там поведала грустную историю о том, что муж полгода назад скончался, оставив её с маленьким ребёнком на руках. Взрослые дети мужа от первого брака стали опекунами её сына, и она теперь не имеет возможности распоряжаться его наследством. А вдовья доля очень мала, и на эти деньги невозможно вести привычный образ жизни.
Слушая стенания Исмены, женщина неторопливо осматривала богато обставленные покои: два тяжёлых ларя у стены, наверняка наполненные доверху всяким добром, ложе-клинэ с изогнутой спинкой, обитое цветастой персидской тканью. Два кресла, на которых они с хозяйкой дома сидели привезены из-за моря, скорее всего из Египта. Медный лампион* со звериным орнаментом – скифская ковка, трёхногий низкий столик с серебряным блюдом с фруктами, кувшин для вина и два килика* старинной работы. Сама хозяйка дома хоть и в траурном одеянии, без украшений, но платье её из дорогого полотна – наряд явно не от городских ткачих.
За окном темнело, а Исмена всё говорила о неудачном браке, о жадных родственниках мужа и не разу не спросила у бывшей служанки о том, как она жила последние годы.
Семела сочувственно вздыхала, всплёскивала руками, когда её собеседница возмущалась корыстью мужниной родни, и ждала. Понимала, что Исмена не просто так остановила её на агоре и привела к себе домой.
Семела очнулась от воспоминаний, опустила руку вниз и медленно провела ладонью по идеально гладкой ножке стула. Этот стул стал символом её новой жизни и первой дорогостоящей покупкой после возвращения к прежней хозяйке.
Теперь она имела не только плату за службу, но и долю с каждой сделки Исмены. Если дела и дальше будут идти также хорошо, то через несколько лет получится накопить и на хорошую мебель, и на уютный домик в приличном квартале города.
Ради исполнения мечты можно стерпеть вздорный характер госпожи, помучиться с воспитанницами-дикарками и глупыми, ленивыми рабынями. Семела, возраст которой давно перевалил через пятый десяток, воспринимала жизнь такой, какая она есть, без всяких рассуждений.
__________________________________________________
Царство Аида – загоробное царство бога Аида.
Эмпуса – женщина-демон.
Геката – богиня тьмы, смерти, магии и колдовства.
Гелло – ведьма, похищавшая детей.
Алфита – старуха, которой пугали непослушных детей.
Мормо – дух, ксающий детей.
Эрида – богиня раздора и хаоса.
Керкеты – одно из племён северо-западного Кавказа, предки аланов и черкесов.
Эвксинский понт – буквально – Гостеприимное море, древнее название Чёрного моря.
Койнэ – общенародный язык в Древней Греции на базе аттического и ионийского диалектов.
Гетера – буквально – подруга, спутница. Публичная женщина ведущая свободный образ жизни.
Агора – центральная площадь античного города.
Лампион – масляный светильник.
Килик – неглубокая круглая чаша с двумя ручками.
Глава 5. Любовь госпожи Исмены
1.
Семела проснулась рано. Не успела она ополоснуть лицо, как в дверь постучали.
– Кто? – недовольно спросила женщина.
Рабыня приоткрыла дверь, просунув голову между косяком и полотном двери, заговорила на ломаном койнэ:
– Госпожа Семела, хозяйка пришла.
– Так рано? – женщина удивилась.
– Что ей сказать, госпожа?
– Ничего, – ответила она рабыне, – я сама. – И, отбросив полотенце, которым вытирала лицо, поспешила к хозяйке дома.
Исмена ждала её в своих покоях. Она, как всегда, была прекрасна и свежа, как утро таргелиона*, и, похоже, пребывала в хорошем расположении духа.
На хозяйке школы гетер было платье нежно сиреневого цвета, подпоясанное под грудью тонким плетённым шнуром, а на голове – белая косынка-калиптра* с узкой волнистой каймой, полностью закрывавшая волосы. Лишь на лбу и у висков кокетливо показывались несколько прядей.
Семела не могла не признать, что её госпожа, несмотря на тридцатилетний возраст, смогла сохранить почти девичью красоту.
Удивлению старой служанки не было предела, когда Исмена наотрез отказалась принимать ухаживания от поклонников, хотя некоторые из них были весьма настойчивы. На особо назойливых безотказно действовал ледяной отрезвляющий взгляд прекрасной вдовы. Что-то пугающее было в этих глубоких сапфировых глазах. Когда они смотрели прямо и цепко, казалось, что это глаза невозмутимого и безжалостного идола.
Хозяйка дома строго хранила своё вдовство, и Семеле не было известно ни об одной любовной связи госпожи Исмены.
– Госпожа, – склонилась Семела, – я не ждала вас так рано.
– Ах, Семела, как я могу проводить время в праздности, когда так много дел ждут моего решения?! – пожаловалась женщина, усаживаясь на изящный стул с резной спинкой.
– Если бы я только могла помочь вам чем-нибудь, госпожа.
