Исмена была готова держать ответ перед опекуном сына, но никто ни в чём её не упрекал. Лишь однажды в письме было вскользь упомянуто о желании родственников мужа отдать её сына в гимназию, где обучались мальчики из самых благородных семей города.
Дорогое дитя стояло на пороге новой жизни, и материнский долг заключался в том, чтобы ничто не омрачило его лучезарное будущее.
_________________________________________________
Таргелион – апрель-май в ионийском календаре.
Калиптра – лёгкий платок, шарф.
Прекрасная Гавань – или Калос Лимен – древнегреческий город на северо-западе Крыма. Сегодня пос. Черноморское.
Иония – область на западном побережье Малой Азии у Эгейского моря.
Аттика – юго-восточная область центральной Греции.
Фракия – историческая и географическая область на востоке Балкан.
Эвбея – остров в Эгейском море.
Эгейский понт – Эгейское море.
Праздник Эроса – или Эрота – бог любви, спутник Афродиты.
Хариты – богини радости, олицитворение изящества и привлекательности.
Царь Александр – Александр Македонский.
Диадохи – соратники А. Македонского, поделившие после его смерти завоёванные земли.
Глава 6. Тётушка и племянник
1.
– Галена, как там поживает моя тётушка?
Задавший этот вопрос молодой человек одним махом преодолел последние ступени лестницы и оказался на прямоугольной террасе перед двухэтажным зданием, светло-серые стены которого были почти полностью скрыты многочисленными побегами вьющихся роз. На высоком крыльце его встречала сбитая женщина лет пятидесяти, в тёмном платье с зелёной полупрозрачной накидкой на седых волосах.
– Всё слёзы льёт, – с тяжёлым вздохом оповестила Галена, – вы бы что-нибудь придумали, господин Агафокл, надо несчастную госпожу нашу, Федру, отвлечь от горьких дум.
Женщина торопливо вошла в дом, Агафокл последовал за ней. В гинекее* тётушки ему всё было знакомо, он часто здесь бывал. На первом этаже располагалась кухня, кладовая и комнаты прислуги, на втором – хозяйские покои и комната Галены, которая была не просто самой преданной служанкой, но и наперсницей своей госпожи.
В периоды, когда на хозяйку гинекея нападала очередная тоска, Галене приходилось руководить всеми рабами, жившими в женской половине. Перед дверью в хозяйские комнаты служанка остановилась и взглядом попросила Агафокла обождать. Вернулась она быстро, широко раскрыла обе створки двери, тем самым приглашая посетителя войти.
В комнате с плотно закрытыми ставнями было темно – ни лучика света, ни огня. Серебряная утварь холодно поблёскивала на поставце у стены, овальное серебряное зеркало, у которого обычно прихорашивалась хозяйка покоев, мерцало в темноте куском льда. Юноша невольно поёжился: не верилось, что за этими стенами яркий жаркий панемос*. Скорбный вздох нарушил тишину, Агафокл повернул голову и увидел тёмное очертание женской фигуры, замершей в кресле. Юноша бросился к женщине:
– Ах, тётушка, милая, что вы с собой сделали? – Агафокл приклонил колени и заглянул тётушке в лицо.
– Агафокл…, – прозвучал в ответ слабый голос.
– Стоит так убиваться?
Ласковые слова племянника произвели на женщину обратный эффект, она начала плакать и стенать. Переждав приступ горя, юноша продолжил свои увещевания.
– Тётушка, дорогая! Зря вы так расстраиваетесь! Могу поспорить, что ваши сыновья сейчас счастливы как никогда! Отправится в такое увлекательное путешествие в столь юном возрасте – какой мальчишка не мечтал об этом!
– Как ты жесток, Агафокл! Говорить мне такое! Когда моё сердце разбито на куски! Они уехали надолго, а может – навсегда! Мои малютки! Алкиму четырнадцать лет, а Макарею всего одиннадцать! Когда же я смогу их увидеть? Мой супруг пожелал дать им образование в Афинах, зачем так далеко нужно их увозить? Почему нельзя учить в нашем городе, в Ольвии или Пантикапее*?
Агафокл молчал. Догадывался, почему муж его тётушки, господин Идоменей, предпочёл отправить наследников в Элладу, и эта догадка была для него очень обидной. Но, как обычно, он предпочёл не думать о неприятном, ему нравилась роль тётушкиного утешителя, потому он продолжил:
– Такова мужска доля! – тяжело вздохнул Агафокл, – почитать матерей и слушаться отцов. Будь я на месте моих кузенов, мне было бы тягостно видеть матушку скорбящей из-за моего отсутствия.
Он поднялся с колен и подошёл к одному из окон, чтобы впустить немного света в комнату, ставшей сегодня обителью печали и мрака.
– Не надо, Агафокл! Не открывай! Моё лицо теперь ужасно выглядит, – немного помолчав Федра добавила: – прости, сегодня я плохая хозяйка – не предложила тебе ни вина, ни угощений.
– Ничего не нужно, тётушка, я сыт.
