«Клития и правда похорошела за последнее время», – подумала про себя Федра. «Может быть теперь, когда она каждый день бывает в посёлке, Нисифор, наконец, разглядит её?» Ходили слухи, что управляющий приценивается к домам в Прекрасной Гавани, а где дом, там и хозяйка. Федра не была согласна с мнением Галены, что бывший раб будет искать себе невесту среди свободных. Зачем ему чужая девушка, если есть своя, про которую всё известно… Конечно она уговорит Идоменея дать Клитии свободу, только бы Нисифор посватался…
– Готово, госпожа, – сказала Хиона и поднесла к лицу Федры зеркало.
– Ты научилась делать причёски не хуже своей подруги, – сказала женщина, разглядывая себя.
– Рада, что вам нравится, госпожа, – Хиона заглянула через плечо Федры в зеркало.
Федра увидев милую улыбку девушки в зеркальном отражении весело поинтересовалась:
– Значит мы с Клитией первые красавицы Тритейлиона?
– Это так, госпожа, – подтвердила девушка.
– Думаю, что скоро ты нас перегонишь…, – пошутила Федра.
– Что вы, госпожа! – воскликнула рабыня, – Никогда у меня не будет таких прекрасных волос как у вас и у Клитии.
– Зато ты на редкость белокожа…
– Вот и вы сказали, госпожа, на редкость. На меня смотрят, как на диковинку, а диковинка одному может показаться привлекательной, а другому отталкивающей. Поэтому лучше быть как все!
В комнату вошла Галена неся на подносе завтрак и разговор между госпожой и её рабыней прервался. Хиона откланялась и отправилась завтракать на кухню. С некоторых пор у девушки появились причины переживать за свою внешность, раньше, когда она была маленькой девочкой ей не приходилось задумываться красива она или безобразна. Для неё было достаточным, что господин и госпожа любят и привечают её, но чем старше она становилась, тем больше беспокоилась по поводу своего обличья. И вот совсем недавно, она получила подтверждение тому, что с нею не всё благополучно. После отъезда господина Идоменея, Хиона как обычно пошла в андрон и столкнулась там с бывшим пестуном хозяйских сыновей. Девушка застала его в небольшой комнате, которую хозяин Тритейлиона отвёл под библиотеку. Когда Хиона поздоровалась с мужчиной, он вскочил с табурета и в ужасе уставился на неё. Лицо его так исказилось, словно он увидел перед собой стоглавую Гидру*. Вернувшись в гинекей, Хиона улучила минутку, чтобы хорошенько рассмотреть себя в зеркальной колонне. Но кроме нескольких розовых прыщиков ничего дурного на своём лице не нашла. От госпожи Федры, девушка узнала, что господин Идоменей поручил рабу привести в порядок библиотечные свитки. Ей пришлось столкнуться с Зелом в андроне ещё несколько раз и все эти разы мужчина вёл себя странно, словно испытывал к ней отвращение. Хиона нашла единственное объяснение такому поведению раба – она ему неприятна. Наверное, все с кем она общалась в Тритейлионе давно привыкли к изъянам её внешности и не замечают их. Зел, как человек новый, сразу разглядел в её облике нечто такое, что вызвало у него неприязнь. Сочувствующий взгляд Метиды, в тот день, когда она была в гинекее, подтвердил опасения девушки. Она попросила Клитию хорошенько рассмотреть её, но добродушная Клития уверила подругу, что она просто милашка и пообещала взять у знахарки в посёлке мазь от прыщей.
Зел взял в руки свиток и осторожно развернул его, так и есть, часть книги испорчена книжным червём. Мужчина отложил папирус в сторону и открыл следующий футляр, этот свиток тоже был повреждён. За месяц работы он перебрал почти все свитки в господской библиотеке, если новые пергаменты находились в хорошем состоянии, то папирусы в большинстве своём были порченные. Некоторые из них ещё можно было спасти, пропитав кедровым маслом, но многие придётся переписывать заново. Зел вздрогнул и затаился прислушиваясь, ему показалось, что хлопнула входная дверь. Но шагов не последовало, он успокоился, она не должна сегодня прийти. В посёлке сказали, что теперь Елена неотлучно находится при госпоже, заменяя рыжеволосую рабыню. Зел вернулся к своей работе, оценил взглядом груду папирусов прикидывая сколько масла понадобится для их пропитки, наверное, уйдёт не меньше хеника*. Нацарапал в табличке – хеник кедрового масла, теперь нужно пересчитать свитки, у которых утеряны бирки. Зел задумался, господин Идоменей не дал никаких указаний из какого материала делать бирки: керамические или можно из кусочков кожи нарезать. Огонёк в лампадке замерцал, показывая, что масло на исходе, Зел подлил масла. Один из свитков, совсем ветхий, привлёк его внимание он заглянул в него и пробежался глазами по строчкам:
Ты влечёшь сердца к преступному
И к неправедному – праведных.
Вносишь в мирную семью
Ты губительную ненависть;
И единый взор, сияющий
Меж опущенных ресниц
Юной девы, полный негою,
Торжествует над законами
Вековечными богов, —
Потому что всё живущее,
Афродита, вечно юная,
Побеждаешь ты, смеясь!
Но страдают и безумствуют
Побеждённые тобой.*
