– Ничего странного, – ответил Тихон, – для кораблей нужны доски, доски делают из брёвен, а брёвна получаются из деревьев после обрубки сучьев и снятия коры. Зачем господину Идоменею платить за дрова, если отходов от деревьев хоть завались? У нас и излишки бывают, которые мы продаём.
– Как просто. Почему я сама не догадалась… А Сиф, твой хозяин, доставляет лес из самой Гелонии*?
– Нет, лес рубят по берегам Гиппаниса*, летом сплавляют по реке, зимой тащат волоком с помощью воловьих упряжек. Работа тяжёлая, но всё равно постройка кораблей у нас, в Ольвии, обходится дешевле, чем в Таврике из-за близости леса.
«Вот ведь как! Оказывается, господин Идоменей весьма расчётливый человек! Не просто так он решил строить корабли в Ольвии». Майе не приходилось раньше задумываться о том, как её новый хозяин, ведёт свои дела. Ей хотелось, расспросить Тихона о планах господина Идоменея, наверняка он что-то слышал или знает о них, дома ей так и не удалось разговорить Гектора. Старый слуга только презрительно фыркнул, когда она попыталась выведать о жизни Идоменея в Прекрасной Гавани.
Они дошли до начала улицы ведущей от порта в центр города, Тихон остановился.
– Мне хотелось бы проводить тебя до дома, но я не могу надолго отлучаться с верфи.
Девушка понимающе кивнула. Они снова замолчали. Мужчина не уходил, словно ждал чего-то. Майе стало неловко, и она поспешила проститься с Тихоном:
– Побегу, озябла.
Преодолев крутой подъём улицы Майя оглянулась. Молодой мужчина всё ещё стоял внизу и смотрел на неё. Девушка помахала ему рукой и продолжила свой путь.
Только, когда служанка Идоменея скрылась из виду Тихон направился в сторону верфи. Ему приглянулась эта светловолосая девушка с грустными глазами и скорбно поджатыми губами, обычно служанки из богатых домов весёлые и дружелюбные болтушки, а эта на редкость серьёзна и немногословна «Может быть господин Идоменей с ней плохо обращается?»
Вернувшись домой, Майя застала свою подругу сидящей на ковре перед очагом среди вороха одежды.
– Тебя долго не было, – недовольно сказала Эгла рассматривая расшитый цветными нитями химатион.
– До верфи путь не близкий, да ещё поискать пришлось этого Сифа.
Майя скинула меховую накидку и подсела к Эгле на ковёр.
– Чем ты тут занимаешься?
– Разве ты забыла? Через три дня – Линеи*! Я составляю себе наряд на каждый день праздника. Посмотри, если одеть вот этот хитон, сверху жёлтое платье на голову золотистую шёлковую накидку…
– В таком одеянии ты быстро замёрзнешь, а на улице придётся провести немало времени, – ответила Майя.
– Что ты предлагаешь? – удивлённо вскинула брови девушка.
– Одеться потеплее. Тем более, что под толстой шерстяной накидкой никто твоего жёлтого платья не увидит.
– Но куда мне ещё наряжаться, как не на праздник! – воскликнула девушка.
– Эгла, – мягко сказала ей Майя, – у тебя будет ещё много возможностей похвастаться своими нарядами.
Скрипнула дверь в зал вошёл сгорбленный Гектор. Поясница мужчины была обмотана шерстяной тканью.
– Видела Сифа? – обратился слуга к Майе.
– Его нет в городе, но я говорила с его работником, завтра он привезёт дрова.
– Хорошо, – кивнул мужчина.
Гектор посмотрел на царивший в комнате беспорядок и недовольно нахмурился, но ничего не сказав удалился в свою комнату.
– Где я ими похвастаюсь, – продолжила разговор Эгла, – если Идоменей не хочет, чтобы я сопровождала его на симпосии.
Майе нечего было возразить подруге, её саму удивляло нежелание господина Идоменея брать с собой Эглу на пирушки. Такое поведение хозяина дома Майя объясняла тем, что мужчина не желал выставлять всем напоказ свою любовницу, чтобы не переманили. Было и другое объяснение, не столь лестное – Эгла нужна была Идоменею только для ложа и как только он насытится ею так сразу бросит. Мужчина предложил Эгле пожить у него до начала навигации, но кто может помешать ему выдворить из дома надоевшую наложницу?
Майя притянула к себе Эглу и откинула прядь с её лба. Не без восхищения она смотрела на прекрасное лицо своей подруги. Время, проведённое в доме господина Идоменея пошло ей на пользу. Все впадинки и морщинки на лице Эглы, вызванные недоеданием разгладились, глаза засияли как драгоценные камни, а чёрные волосы приобрели шёлковый отлив.
– Что? – беззвучно спросила Эгла.
– Скажи, Эгла, счастлива ли ты теперь?
– Конечно, – удивилась вопросу девушка, – как можно быть несчастной среди всего этого? – она обвела комнату взглядом.
– Ты бы не хотела покинуть этот дом и господина Идоменея?
– Нет, ни за что! – воскликнула Эгла и тут же нахмурилась, – не поняла, к чему ты клонишь?
– Теперь подумай, что будет, если ты простынешь в своих лёгких одеждах и расхвораешься? Конечно, господин Идоменей, как человек добрый не оставит тебя без помощи, но ложе с ним ты делить уже не сможешь, и он найдёт себе новую любовницу. Кобылка-то не дремлет, только и ждёт момента, чтобы занять твоё место.
– Нет! Он любит только меня! – запальчиво выкрикнула девушка, – Вот, смотри! – Эгла оттянула ворот платья, – Смотри, как горячо он меня любит!
