Майя увидев на белой нежной шее Эглы синеватые следы от страстных поцелуев Идоменея только вздохнула. Ей не хотелось напоминать подруге о том, что когда-то так же жадно её целовали другие любовники и где они теперь… Но Эгла, догадавшись о чём думает Майя, сникла:
– Я знаю, что всем обязана тебе… помню, что обещала слушаться во всём…, но… я так соскучилась по красивым вещам, по украшениям, по восхищённым и завистливым взглядам.
Майя ласково погладила подругу по волосам и сказала:
– Я тоже хочу, чтобы ты была самой красивой на празднике, Эгла, но оставь свои воздушные наряды до весны. Завтра мы сходим с тобой в лавку, где торгуют мехами, привезёнными из Скифии и Гелонии, там и подберём тебе зимний наряд.
Увитая лентами колесница, плыла словно корабль в людском море. В колеснице восседал сам Дионис* – бог, давший эллинам виноградную лозу и научивший их делать вино. Вино, которое утоляло жажду, бодрило после тяжёлого дня, лечило от множества недугов, изгоняло из сердца тоску и позволяло ненадолго забыться. Каждый находил в божественном напитке своё. Несколько раз в году люди благодарили весёлого бога Диониса за столь щедрый дар. Несмотря на то, что виноград в Ольвии из-за холодного климата вырастить не получалось, местные эллины продолжали отмечать Линеи – праздник своей далёкой родины. Вино в город везли из Таврики и Фракии, тем кто был побогаче вино доставляли из солнечной Эллады и островов Эгейского понта*. Городской Совет не поскупился – на городской площади и улицах было выставлено бесчисленное количество амфор, чтобы каждый мог выпить во славу бога Диониса. Следовавшие за божественной колесницей, стремились попасть на храмовую площадь, где были установлены два алтаря – один для сжигания жертв и воскурений, а другой – с большими серебряными чашами для возлияний.
Эгле с Майей, всю дорогу от дома до агоры, пришлось крепко держаться друг за дружку, чтобы не быть разлучёнными толпой. Ряженные в козлиных шкурах и масках скакали вокруг колесницы распевая хвалебные песни и кропили прохожих вином. Перед въездом на храмовую площадь произошла заминка, слишком много было желающих попасть на торжественное богослужение и слишком узок был проход на площадь. Эгла не успела состроить обиженную гримаску, как один из спутников Диониса выхватив её и Майю из толпы. Подруги оказались между колесницей и ватагой пляшущих мужчин. Благодаря этому манёвру девушкам удалось свободно попасть на главную площадь города, где уже собрались самые именитые граждане Ольвии. Здесь не было такого столпотворения, как на прилегающих улицах и можно было совершенно свободно передвигаться. Майя сразу отыскала взглядом господина Идоменея, как и в тот день, когда она впервые увидела его, он находился в окружении городских чиновников и представителей богатого сословия. Эгла поправив свой, немного пострадавший в толчее наряд, радостно огляделась. Она была чудо, как хороша в рыжей меховой шапке и коричневой накидке отороченной лисьем мехом. В ушах красавицы покачивались длинные, в несколько ярусов, серьги с кроваво-алыми яхонтами – подарок Идоменея к празднику.
«Смотри!» – Майя указала на процессию мужчин и женщин ведущих жертвенного козла, убранного разноцветными лентами, рога животного были покрыты золотой краской, а копыта – серебряной. Гул голосов ненадолго стих, чтобы все могли услышать слова главного жреца, что эта жертва угодна богу. Козёл взревел, когда его стали укладывать на каменных жертвенник, тут же поднялся невообразимый вой – люди просили Диониса принять жертву. Эгла приложила руки к ушам, а Майя зажмурилась.
