Дымящаяся кровь козла смешавшись с вином стекала по жёлобу жертвенника в серебряный сосуд с изображением бога Диониса. Высокая темноволосая жрица в лёгком, не смотря на мороз, одеянии, ждала, когда сфагейон* наполнится, чтобы сразу унести его. Собранная жидкость была необходима для тайных обрядов, которые начнутся ночью после факельного шествия. Колесницу с деревянным изображением Диониса установили в центре площади. От колесницы шли длинные ряды пиршественных столов уже уставленных различной снедью, каждый горожанин не зависимо от своего статуса мог вкусить здесь пищу и выпить вина. На этом празднике бок о бок сидел бедняк из нижнего города и аристократ, девица из портового диктериона и скромная мать семейства, раб и его господин. Всех объединял весёлый бог вина. Майя с Эглой одни из первых получили возможность приступить к праздничной трапезе. За столом напротив они увидели Идоменея, который заметив девушек кивком поприветствовал их. Мужчина не отрываясь смотрел на Эглу, которая под его взглядом залилась румянцем, как непорочная девица, впервые поймавшая настойчивый мужской взгляд. Впрочем, возможно её щёки горели от неразбавленного вина. Как бы там не было, но Майя заметила, что и другие мужчины с интересом поглядывают на её подругу. Насытившись, девушки выбрались из-за стола и отправились гулять по площади, останавливаясь, чтобы послушать дифирамбы в честь Диониса или понаблюдать за игрой в асколию*, где участники под всеобщий хохот пытались балансировать на одной ноге на надутом козлином мехе*, смазанном оливковым маслом. Победитель этого соревнования мог рассчитывать на мех, наполненный вином. Как только девушки вышли из густой толпы, так сразу же попали в вихрь огромного хоровода. Встроившись в живую цепь, они понеслись в стремительном танце. После нескольких кругов, Майя почувствовав, что ноги её уже не слушаются, отпустила руку своей соседки и выбежала из круга увлекая за собой Эглу. Тяжело дыша девушки опустились на ступени храмового портика, платок у Майи сполз с головы, а у Эглы меховая шапка съехала набок. Они посмотрели друг на друга и расхохотались.
– Привет.
На ступени рядом с девушками упала тень и Майя подняла глаза.
– Здравствуй, Тихон.
– Я искал тебя с самого утра, знал, что ты будешь на празднике.
Им приходилось кричать, чтобы расслышать друг друга в шуме, царящем на площади. Он протянул руку девушке и помог ей подняться.
– Это моя подруга – Эгла. Эгла – это Тихон, его хозяин поставляет дрова в дом господина Идоменея.
Мужчина протянул руку, Эгле, но та отклонила его помощь и встала со ступеней сама. Она с надменной улыбкой оглядела Тихона и перевела насмешливый взгляд на подругу. Майе стало неловко перед мужчиной, конечно его одежда – грубой выделки овчинная шкура и островерхая войлочная шапка выглядела слишком просто и бедно по сравнению с нарядами богатых горожан, но кем была сама Эгла некоторое время назад? Майя тихо вздохнула, как скоро её красавица-подруга забыла о своих прошлых неприятностях и как быстро начала верить, что безбедная жизнь – это навсегда. Эгла направилась к деревянным подмосткам на которых готовилось выступление хоров, она шла не оглядываясь, Майя с Тихоном молча следовали за ней. Перед сценой Эгла остановилась и сказала свои спутникам находившихся за её спиной: «Ужасно хочу пить, не мог бы твой ухажёр, Майя, раздобыть для нас килик вина?» Когда Тихон ушёл за вином, Эгла повернулась к подруге.
– Откуда он взялся этот Тихон?
– Я же сказала, его хозяин поставляет нам дрова, а познакомились мы на верфи.
– На верфи?! – округлила глаза Эгла, – Когда мы жили возле неё у тебя не было таких знакомых! Стоило нам переехать в приличное место, как ты начала заводить себе ухажёров с верфи! Что с тобой, Майя?
– Это произошло случайно, – покраснев пробормотала девушка.
– Он тебе нравится?
– Не знаю…
Вернулся Тихон с чашей вина и подруги замолчали. Мужчина протянул вино Майе и та, сделав пару глотков отдала чашу Эгле, напившись девушка вернула чашу с остатками вина подруге.
– Будешь? Там ещё осталось немного, – спросила Майя Тихона.
– Нет, – покачал головой мужчина, – мне хватит на сегодня.
– Настоящие эллины на Линеях напиваются допьяна, – съязвила Эгла.
– Я не эллин, – возразил Тихон, – моя мать была из Фракии.
– А отец? – спросила Майя.
– Мать ничего не рассказывала мне о нём.
Загрохотали барабаны, публика перед сценой притихла, затем нежный напев флейты известил о начале выступления хоров.
К вечеру весь город был пьян, добропорядочные горожанки спешили укрыться в своих жилищах до наступления темноты. Женщинам, заботившимся о своей репутации, без сопровождения мужчин, находиться на улице в это время суток было небезопасно. Во время Линей снимались все запреты, не стыдно было пить неразбавленное вино и напиваться им до беспамятства, петь похабные песни, приставать к девушкам и тискать женщин. Дальше в празднике участвовали лишь посвящённые в культ Диониса.
