Факиры-очарователи полностью

Многие, жившие в Индии, знают, что там существует несколько огородных растений, которые, будучи посажены на заре в рыхлую и сырую почву, под влиянием здешнего солнца, которое делает чудеса, всходят около полудня, а к шести часам вечера, т.е. к закату, они уже достигают нескольких сантиметров. <Хотя, справедливости ради следует также сказать, что для проращивания семян папайи необходимо не менее пятнадцати дней.>

С одной стороны, кажется, будто бы и чудо, а с другой стороны, будто бы и изумительно ловкая проделка.

Совершив свои вечерние омовения и подкрепившись пищей, Кавиндасами тихо вошёл ко мне в назначенный час.

Сначала я ограничусь тем, что дам точный отчёт о той удивительной ночи, мельчайшие подробности которой я вряд ли когда забуду.

— Разве факир не чувствует себя утомлённым после трёх недель поста и молитвы? — спросил я, дружески кланяясь малабарцу.

— Тело факира никогда не устаёт.

— Но ведь ты, как и другие люди, подвержен обычному течению жизни.

— Тело повинуется факиру, а не факир требованиям тела.

— Ты меня удивляешь! Ведь бываешь же ты голоден, как же тогда…

— Для служителей Питри не существуют ни голод, ни жажда.

— О, я знаю, что вы способны выдержать очень долгий пост.

— Тело — раб… Оно должно повиноваться… Однако, я к твоим услугам.

— И я готов, факир, — отвечал я.

Перед тем, как войти ко мне, очарователь снял с себя лангути — небольшой кусок полотна, который он носил в виде повязки вокруг бедер, и который заменял ему всю одежду — и положил его на верхнюю ступеньку лестницы. На веранду он взошёл совсем голым, лишь со своим семиузловым посохом, <привязанным к одной из прядей его длинных волос>.

— Ничто нечистое не должно касаться тела вызывателя, если он хочет быть в полном общении с духами, — сказал мне Кавиндасами.

Мою спальную комнату, выходящую на террасу, и самую террасу я запер со всех сторон, так что проникнуть сюда никто не мог.

С потолка спускались на бронзовых цепях лампы в виде шаров молочного цвета, так что свет проникал во все уголки, позволяя читать даже самую мелкую печать. В каждом индусском доме можно встретить небольшие медные жаровни, на которых постоянно лежат тлеющие угли. Время от времени на них бросают кусочки душистого порошка, в состав которого входят сандал, корень ириса, ладан и мирра.

Факир поставил такую жаровню посреди террасы, а рядом с ней медное блюдо, полное душистого порошка, и опустился возле на пол в своей излюбленной позе.

Скрестив руки на груди, он затянул на каком-то совершенно неведомом языке не то заклинания, не то какие-то магические формулы.

Когда факир умолк, то, опершись правою рукою на свой посох о семи узлах, левую крепко прижал к сердцу и замер. Я уже думал, что он, как и днём, впадёт в каталепсию, но время от времени он отнимал руку от сердца и сильно потирал ею лоб, как бы желая облегчить пассами работу мозга.

Вдруг я не удержался и вздрогнул… Лёгкое фосфоресцирующее облачко заклубилось предо мной, и внутри его я мог различить очертания нескольких рук; через несколько минут некоторые из них потеряли свою прозрачность и стали почти как настоящие человеческие, <и, как ни странно, в то время как некоторые, казалось, материализовались,> другие ещё более усилили своё свечение. Некоторые из них стали непрозрачными и давали от себя тень, а другие были так прозрачны, что я видел насквозь те предметы, которые были позади их; я насчитал около шестнадцати рук.

— Можно ли мне дотронуться до них, — спросил я факира, но не успел ещё окончить вопроса, как одна из рук отделилась от облака и, точно порхая в воздухе, приблизилась к моей протянутой руке. Я пожал её, и в моей руке очутилась мягкая, нежная, маленькая, как у женщины, рука.

— Дух здесь, хотя тебе видна лишь одна рука его, — проговорил Кавиндасами, — и ты можешь, если хочешь, заговорить с ним.

— А ответит ли он мне?

— Попробуй.

Улыбаясь, я попросил, чтобы дух обладательницы этой прелестной ручки оставил мне что-нибудь на память.

Немедленно я почувствовал, как рука шевельнулась в моей и, выскользнув, понеслась к букету цветов, из которого выдернула бутон розы и, уронив его к моим ногам, исчезла.

Около двух часов продолжалось загадочное явление… Таинственные руки то гладили меня по лицу, то обвевали веером, то рассыпали дождём цветы, то чертили в воздухе огненными буквами слова и даже целые фразы, которые тотчас же таяли.

«Дивьявапур гатва».

Что по-санскритски значит:

«Я принял флюидическое тело».

И тут же после этого рука написала:

«Атманам крейяза йогатас, дехазья сья виспоканат».

Что значит:

«Ты достигнешь счастья, сбросив твою тленную оболочку».

В это время точно молнии бороздили воздух в обеих комнатах.

Мало-помалу руки стали как бы таять, а с ними исчезло и облачко. На том месте, где исчезла последняя рука, мы нашли венок из жёлтых иммортелей<цветов бессмертника> с резким ароматом, какие обыкновенно употребляются индусами при всех церемониях.

Я описываю всё это, как оно было на самом деле, воздерживаясь от всяких комментариев, которые я выскажу впоследствии.