Но он не подумал о Джембе, правой руке Аурензеба, забыл, что тот предан его отцу до последней капли крови. Этот визирь, опытный воин, любимый своими солдатами, сумел удержать их в повиновении и долге.
Джемба дал сражение Худже и Магомету и разбил их. Взятый в плен Магомет был заключён в крепость Гвалиор, где и окончил свои дни.
Отец отказал ему в прощении, несмотря на его прошлые заслуги <…Аурензеба ни разу не предали дважды>.
Что же касается Худжи, то хотя ему и удалось бежать, но преследователи схватили его и убили со всей его семьей.
Теперь Аурензеб был единственным властителем Индустана.
С этой поры он действительно заслуживает имени Великого.
<По словам г-на де Жансиньи,> среди блеска и пышности восточного двора он вёл скромную и простую жизнь.
Ни себе, ни близким из своего окружения он не позволял ни малейшего послабления.
С самой зари он уже сидел в приёмной зале и был доступен решительно для всех, даже самых скромных из его подданных. И всех он судил сам с удивительною справедливостью, утешая несчастных и помогая бедным. Историки мусульманские и даже английские утверждают, что вторая половина царствования Аурензеба была для всей Индии золотым веком.
<Должны ли мы полностью довериться мусульманским панегирикам, которые английские историки, кажется, слишком рабски копировали, чтобы составить точное представление об этом необыкновенном принце?>
Бывший адъютант раджи Аудского пишет о нём:
«Его преступления слишком ужасны, чтобы их можно было забыть, и всё-таки за свою долгую жизнь он выказал свои большие и многочисленные добродетели».
При своих судах он был беспристрастен и справедлив, рука его, подающая милостыню, была неистощима, и он выказывал большие заботы о благосостоянии своих подданных. Окружённый всевозможными соблазнами, которые могут испортить человека, исповедуя религию, которая даёт полную свободу страстям, он в своей частной жизни жил почти аскетом.
Был ли он искренним? Пожалуй, потому что
Но всё же кровь убитых им братьев всегда стояла у него перед глазами, и, сидя на величайшем троне мира, достигнув всех почестей, о которых только можно мечтать, он всё же был несчастен, что можно видеть из его писем к сыну, которые он писал, почувствовав приближение смерти.