«Три четверти общества в Европе и даже во Франции (особенно во Франции, — г-н де Варрен, — особенно во Франции), кажется, не подозревают о существовании святош. И тем не менее они кишат в Англии; с учётом по регионам, они составляют более половины протестантского населения по ту сторону Ла-Манша.
Тип, который так яростно обвиняют в Аввакуме Муклероте, не является выдумкой Вальтера Скотта, ему не нужно было искать его в старых легендах, достаточно было лишь оглянуться вокруг, чтобы сделать зарисовки с натуры в Эдинбурге или в его собственной деревне.
В особенности с 1836 года начал заметно ощущаться преувеличенный религиозный энтузиазм, поток пуританского духа витал над всеми протестантскими сектами трёх королевств, и святоши бесконечно умножались, особенно в Индии, где они внедрялись во все администрации… Все военные корифеи, все командиры корпусов, все высшие чины администрации мало-помалу стали проповедниками…
Вскоре во всех этих разгоряченных головах появилась только одна мысль — обратить индусов [в истинную веру] уговорами или силой, Библией или мечом Гедеона. Ради столь благородной цели можно было рискнуть всем, даже самым великолепным "драгоценным камнем в короне Англии", богатой Индийской империей. Итак, для достижения этой цели был только один путь. Главным препятствием на пути обращения индусов в свою веру, очевидно, являлись кастовые предрассудки. За исключением невежественной массы низов, индусы имеют лишь очень малую веру в легенды своих Пуран и очень слабое уважение к своим каменным идолам с двумя головами и двадцатью руками. Но для индийца потерять свою касту — это значит потерять всё: любовь жены, поддержку семьи, уважение детей. Пока существует каста, надеяться на их обращение нечего: это невозможно. Отлично! Это препятствие должно исчезнуть, касты должна быть нивелированы. Война касте!
В индуистском обществе военный элемент имеет наибольший удельный вес, он наиболее распространен, наиболее активен, наиболее влиятелен, он отражается на всех кастах. Кастовые предрассудки, однажды уничтоженные в армии, дадут результат… Но важно отметить, что в основном они связаны именно с едой, и что это предубеждение непоколебимо.>
Полки сипаев, преданные своим офицерам, скорее позволили бы себя расстрелять, но ни за что не сели бы на судно, чтобы переплыть Кала-паниа (лазурную воду, море), и не потому, что они боятся бури, но потому, что одна мысль готовить свою пищу на глазах европейцев, показалось бы им невыносимою и горше смерти. Правда, потом некоторые из полков согласились на это испытание, но чего оно им стоило?
Во время всего перехода, эти несчастные питались лишь сырыми зёрнами риса и пряностями, которые они потихоньку носят при себе. Было ужасно видеть, как они сходят на берег по прибытии в гавань после долгого пути — длинные, тощие, измождённые, точно потерпевшие кораблекрушение.
Именно в тюрьмах была предпринята первая попытка давать общую пищу. Но всюду, где применили эту меру, поднялся форменный бунт между заключёнными. Сила осталась за