— Ты во всем разобралась, детектив, — не знаю почему, но ее умозаключения рассмешили меня, грудь сотрясалась от хохота. Только саднящая губа болела, не позволяла улыбнуться во весь рот. — Но эта аббревиатура означает совсем другое.
— Да?
— Да, это первые три буквы от известной фамилии Фибоначчи. Последовательность есть такая.
— О, — только и сказала она и, подняв голову, заглянула мне в глаза. — Ты ботан что ли?
— Самый топовый, — я ничего не мог поделать с собой, продолжал веселиться.
На одно чертовски долгое мгновение мне показалось, что она с интересом рассматривала меня, но тут в ее глазах мелькнули искры страха.
— Меня сейчас вырвет, — с мучительным стоном, девушка отпрянула от меня и побежала в туалет.
Рвало ее, конечно, знатно! И как в маленькую, хрупкую девушку вместилось столько алкоголя? Мне стало жаль ее, когда она надсадно захрипела и свалилась перед унитазом на колени.
Я подошел к ней и, как в банальных американских молодежках, поправил ее волосы, собрал их в руке и держал, чтобы она не запачкала их, пока ее вовсю выворачивало.
— О, чтоб я еще раз выпила! — захныкала девушка. — Ненавижу блевать!
— Да, приятного мало, — угораздило же меня отказать одной соседке после ее откровенного соблазнения и застрять в туалете с другой, пьяной вдрабадан.
Марьяна, кажется, прекратила извергать из себя алко-Ниагару. Она обессиленно отползла в сторону и села, опершись спиной о стену. Затем расстегнула спортивный блейзер и начала обмахивать лицо:
— Жарко-то как…
Меня и самого замутило от ее измученного вида. Я смочил полотенце и протянул ей, чтобы она могла вытереть лицо и рот.
— Тебе воды принести?
Девушка моргнула, опомнившись, и оглядела меня расфокусированным взглядом.
— А, фэбээровец, — скучающе протянула она, — да, от воды не откажусь… голова болит смертельно!
— Посмотрим, что можно сделать.
Я вышел из ванной, втянув через ноздри воздух, пусть и пропитанный парами кальяна и алкоголем, но хотя бы не кислым запахом рвоты. Вспомнить бы зачем я в это все ввязался…
Уверенный, что девушка никуда не денется, я метнулся на кухню. Народ веселился, смеялся, танцевал, устраивал игры. Кто-то перебрался из дома во двор и уже плескался в бассейне. Егора не было видно на горизонте, должно быть уже подцепил себе подружку.
Я сосредоточился на поиске таблеток, порылся по шкафам и к своей удаче нашел целую банку «Полисорба». То, что надо!
Быстро вернувшись к Марьяне, я напоил ее водой и двойной дозой абсорбента. Она была в состоянии близком к отключке, но упрямо копалась в своем мини-рюкзачке, выудила из него какие-то таблетки и собралась выпить одну
— Погоди, не пей, — предупредил я.
— Почему? — она едва шевелила губами, вот-вот вырубится.
— Потому что в тебе абсорбент, он вытягивает из организма все лишнее, как губка и если ты примешь лекарство, оно почти не попадет в кровь…
— Ты точно ботан, — ворчливо протянула она и не послушавшись, закинула одну таблетку в рот, а потом, нагло глядя в мои глаза взяла и приняла вторую.
Я закрыл лицо рукой. Хотелось ее отшлепать. Она умела бесить!
При мысли о том, чтобы реально ее наказать у меня в горле пересохло. С трудом сглотнув, я обвел девушку взглядом, впервые заметив, что на ней полупрозрачный топ, через который просвечивается симпатичный бюстгальтер с ярким цветочным принтом. Мило. Я пялюсь на практически бесчувственную девушку. Надо бы созвониться с психологом.
— Ты так на меня смотришь, как будто хочешь одновременно и убить, и трахнуть, — ее тон был по-прежнему скучающим, уставшим и скептическим, что было довольно обидно.
— А твои дедуктивные способности вышли из чата, — я решительно подошел к ней и поднял, поставив на ноги. — Единственное, что я хочу с тобой сделать это отвезти домой, цветочек.
— Цветочек?
— Тебе не нравится?
— Ванильно как-то… я не люблю ванильности.
— Тогда это определенно твое погоняло, цветочек! Такую как ты нужно лечить только ванилью!
Я поддел пальцами капюшон за ее спиной и одним движением демонстративно надел ей его на голову, чтобы отсечь любые попытки к возмущениям.
— Лечить? Я что, больная какая-то?
Я перехватил с ее рук игрушечный рюкзак, накинул его на свое плечо, а потом поднял Марьяну на руки и вынес из ванной. Ничего не ответил. Не мог же я лишний раз напоминать ей насколько сильно она была… нет не больна, скорее изранена, сломлена и убита горем, и что я изо дня в день являюсь свидетелем ее мук перед пустым мольбертом.
Я разыскал запасной выход и понес совершенно не сопротивляющуюся девушку на парковку. Она быстро вырубилась, кажется еще до того, как оказаться в машине.
***
— Черт! Черт! — Марьяна резко очнулась, подпрыгнула на пассажирском сидении и обеими руками вцепилась в панель перед собой. — Остановись!
Я чуть потолок башкой не пробил от испуга. Секунду назад она была в тотальном отрубе и вдруг подскочила, заорала, как ополоумевшая. Я резко сбавил скорость, съехал на обочину и затормозил. Если ее снова затошнило, то я надеялся, что она сдержится и не сделает этого в дедушкиной тачке.
