Прищурившись, я стала разглядывать нити. Они были несколько чужды мне: все-таки нежить пришла к нам из разлома, и наша магия была не особо похожа на ту, что поддерживала в них жизнь. Однако мертвые есть мертвые — дышали ли они недавно, или уже умерли несколько лет назад и были воскрешены чьей-то злой волей. Так что попробовать стоило.
И я попробовала. Сначала осторожно, а потом все смелее и смелее собирая чужую магию. Комкая ее, сматывая в клубок до тех пор, пока на пальцах, как некогда на чердаке, не заискрилось темное пламя. Удерживать его было тяжело — чуждая мне сила не желала просто так подчиняться. Она билась, пульсировала в руках, грозя вырваться и испепелить того, кто посмел к ней притронуться.
Но я медлила, все добирая и добирая крупицы неживых нитей. Потому что попытка у меня будет только лишь одна — на большее сил не хватит, а твари крупные, вполне могут и не сгореть.
Наконец, поняв, что больше не сумею удержать, я с силой развела руки и, со стоном рухнув на колени, с оттяжкой ударила ладонями по земле, отдавая магию земле. И тотчас огненная стена темного пламени покатилась по поляне, пожирая все на своем пути: траву, деревья, не успевшую убраться с ее пути нежить, ветки, камни… И мою магию: едва пламя коснулось круга, как он пропал. Хотя я искренне надеялась, что он мне больше не понадобится.
Как оказалось, зря: парочка тварей умудрилась-таки уцелеть: они были на самом краю поляны, куда волна почти не достала. И стоило лишь огню угаснуть, как они бросились ко мне, нисколько не напуганные участью своих сотоварищей. Словно у них была одна единственная и самая важная цель в жизни — убить меня. Загрызть, растерзать, несмотря на то, что за их спинами уже в полный рост бушевало пламя лесного пожара, несмотря на то, что солнце уже давно стояло высоко над горизонтом, несмотря на то, что я только что уничтожила почти всех, обратив их в горстку пыли.
Словно их вело что-то. вскочила на ноги и инстинктивно вскинула руку, призывая магию, которой почти не было и… одна из тварей упала замертво! Но не потому, что испугалась моего слабого жеста, а потому что ей отсекло голову! А в следующий миг меня обхватили за талию и на скаку закинули перед собой на лошадь, заставив тихо вскрикнуть от резкой боли.
Руан — а именно он оказался моим похитителем — обхватил меня одной рукой за талию, удерживая, а второй же дернул повод в сторону, уводя коня с поляны. Жеребец недовольно всхрапнул — веса-то на нем прибавилось, — но послушно понесся прочь.
Оказалось, мы совсем чуть-чуть не добрались до края леса и до спасительного поля, заросшего вереском. Нет, спасительного не потому, что здесь рос какой-то волшебный вереск, а потому что по-осеннему холодное солнце разлилось по нему ослепительными лучами.
Стоило нам лишь, перепрыгнув упавшее дерево — ох и костила же я коня за это на чем свет стоит, — оказаться в вересковых зарослях, как наши преследователи отстали, предпочтя остаться под сенью леса.
— Виррин! — тут же бросилась ко мне Катрин, едва мы остановились.
Руан ловко спешился, за ним собиралась было и я, но резкое движение вновь отозвалось сильной болью, и я весьма неграциозно свалилась бы с коня, если бы меня в последний момент не подхватили сильные мужские руки и осторожно не опустили бы на землю.
— Как ты? — встревоженно взглянула на меня магистр Огня. Несколько прядей у нее были опалены, кое-где одежда порвалась, и сквозь дыры виднелись царапины и синяки, но, в целом, она выглядела вполне прилично, хоть и несколько потрепанно.
— Нормально, — мотнула я головой. — Только спиной ударилась.
— Где? — мужская ладонь легла на поясницу, явно с целью найти источник, но тут же с шипением была отдернута. Руан хоть и сказал декану, что сталкивался с целительством темных, но лечить нас так и не научился. О чем, похоже, опять забыл.
— Потом, — отмахнулась я, — не стоит тут задерживаться. Думаю, надо убраться отсюда поскорее. Только вот… — я окинула нашу команду взглядом. На всякий случай еще раз пересчитала.
— Вир, ты поедешь со мной, — внимательно взглянув на меня, не терпящим возражений голосом произнес мужчина. — Лошадь госпожи Катрин ослабла от укуса и вряд ли выдержит двоих, а твоего коня нет.
— Как и моих вещей, — мрачно заметила я. Со мной осталась только небольшая сумка, в которой я хранила только то, что должно было быть постоянно под рукой: зелья, разные ингредиенты и порошки. Остальное все было в седельных сумках, которые нес на своей спине Валах. — Ладно, поехали. Не хочу здесь больше задерживаться.
Никто спорить не стал, так что вскоре мы тронулись в путь. Меня на этот раз усадили в седло и теперь осторожно прижимали спиной к груди, чуть щекоча дыханием макушку. И это, видит Ночь-Хранительница, было весьма приятно…
— Спасибо, — тихо произнесла я, едва Руан тронул поводья. И хотя я не стала уточнять за что, мужчина явно меня понял: за то, что не оставил. За то, что вернулся, несмотря ни на что. Пусть даже для того, чтобы найти меня, он воспользовался той самой меткой, что помогла ему попасть на шабаш.
