Незнакомые мне знаки, стоило лишь Руану нанести последний штрих, ярко вспыхнули и… погасли, исчезнув с кожи. То ли впитались в кровь, то ли выгорели, не обретя нужной силы, то ли призвали какую-то сущность. Наверное, я бы даже заинтересовалась таким видом магии, если бы ее пробовали не на мне. Правда, судя по лицу молодого мужчины, он ожидал абсолютно не этого.
Мужские пальцы во второй раз скользнули по открытой ране. Руан поднес окровавленную ладонь к лицу, втянул воздух и почти тут же осторожно попробовал кровь.
— Кровь, — нахмурившись, с некоторым недоумением констатировал он. — Обычная человеческая кровь.
— А ты что ожидал увидеть?! — слабо огрызнулась я, потому что сил даже уже на возмущение не осталось. Я довольно сильно уже замерзла: когда я попыталась спасти свою жизнь и прыгнула на мужчину, я вовсе не озаботилась вопросом своего наряда. И сейчас тонкая, разорванная на груди рубашка абсолютно не защищала ни от холода промерзшей земли, к которой меня старательно прижимали, ни от ночного осеннего ветра. Если еще немного так пролежу, то завтра уже не встану — слягу в лихорадке.
Нет, тут же одернула я себя, какое завтра? Не будет никакого завтра. Я умру сегодня от руки того, в кого влюбилась. Умру долгой, мучительной смертью. Истеку кровью, если он не сжалится и не добьет ударом кинжала в сердце.
Меня предала моя магия, не тронув Руана. Видимо, частицы сил, что он получил во время ритуала, оказалось достаточно, чтобы я не сумела обернуть против него свой дар.
Меня предало мое тело, с каждой секундой все слабея и слабея от уходящей в землю крови и от холода. Меня отчаянно клонило в сон, несмотря на то, что надо мной склонился мой убийца. Меня предало мое сердце, однажды дрогнув рядом с этим мужчиной.
Я прикрыла глаза: апатия овладела мною. Стало абсолютно все равно, что будет дальше: изнасилуют ли меня, покроют ли всю неведомыми знаками или отдадут кому-то на растерзание.
Хотелось лишь, чтобы все это побыстрее закончилось.
— А что я должен был подумать? — негромкий злой вопрос пробился сквозь сонливость. — Я едва успел уклониться, когда ты бросилась на меня. Это несколько не… не типичное поведение для тебя, — Руан отпустил мои запястья и поднялся. Я была свободна, только вот подняться сил не было. — Вир? попыталась все же сесть, но меня мягко удержали. На запястья легли чужие пальцы, но в этот раз не для того, что бы сковать, а для того, чтобы, судя по легкому свечению, залечить раны. В очередной раз забыв, что светлая магия не способна вылечить темного. Руан резко отдернул руки, что-то зло пробормотав насчет темных, а в следующий миг подхватил меня на руки. Словно не он буквально минуту назад хотел меня убить.
Сжав слабой, дрожащей рукой разорванный ворот рубашки, я опустила голову и прикрыла глаза, судорожно перебирая в голове все произошедшее, пока меня несли в дом.
Похоже, Руан или принял меня за какое-то существо, или решил, что в меня кто-то вселился. Причем, второй вариант ему казался более вероятным, ведь, если задуматься, он весьма осторожно пытался меня обезвредить. Думаю, что возьмись он за меня всерьез, я бы уже в первые секунды лежала бы сломанной куклой на земле. А так, не считая распоротых запястий, мне поставили всего несколько синяков.
И его удивление при моей крови… Он явно ожидал увидеть что-то другое. Единственное, что не вязалось со всем этим — это услышанные мною слова и кинжал, который был в руках у молодого мужчины, когда он отошел от лошадей.
Он явно шел меня тогда убивать. Но почему не добил сейчас, поняв, что перед ним не обманка, а я, самая настоящая темная, которую ему и предложили прирезать? Ведь ему всего-то надо было вонзить кинжал в сердце — и я бы даже ничего сделать не сумела…
Руан мягко толкнул дверь и внес меня в комнату. Я кинула мимолетный взгляд на Катрин, но для нее, похоже, вся наша возня осталась незамеченной. Вероятно, нужно было что-то более значительное, чтобы прервать сон магистра.
Руан, умудрившись ничего не задеть по дороге, донес меня до кровати и усадил на одеяло. Затеплил свечу и, усевшись на полу у моих ног, негромко попросил:
— Показывай.
Рассудив, что он меня мог убить и раньше, я отпустила ворот рубашки, который до сих пор сживала — одежка тут же съехала, обнажив плечо и верх груди, — и протянула ему руки. И сама взглянула на них с легким ужасом: длинные глубокие порезы сочились темной кровью, которая уже заляпала всю кожу… Хорошо хоть вдоль спорол, а то так еще бы сухожилья повредил бы. А какой маг без рук? Правильно, никакой. Конечно, лекари могут залечить порванные связки, но если сразу же к ним обратиться. А где их тут, в Пустоши-то найдешь?
— Глубокие, — осмотрев результат своего же творчества, констатировал Руан и вновь накрыл ладонями мои запястья.
— Ты же уже пробовал, — начала было я, заметив, как под ладонями мужчины вновь замерцало сияние, но тут же осеклась: на моей коже стали проступать точно такие же, как я прежде видела у Руана, чешуйки. Они мягкой волной заструились по коже, сращивая порезы.
