И почему-то с каждым новым поворотом мне все больше и больше начинало казаться, что это не мы убегаем, а нас гонят. Намеренно, планомерно, давая свернуть лишь туда, куда надо. Не давая под страхом смерти отступить ни на шаг от намеченного кем-то маршрута. И в то же время оставляя иллюзию, будто мы сами выбираем свой путь, сами выбираем свою судьбу… И, похоже, гнали нас на главную площадь, потому как дома, через которые мы пробирались, становились все более богатыми. Все чаще попадались хоть и запущенные, но весьма выразительные сады, да и улицы были не столь разрушены, как на окраине. Один раз нам даже попался небольшой парк с заросшими дорожками и обвалившимся фонтаном. Вот только полюбоваться осенью, позолотившей деревья и кинувшей тонкими рыжими мазками листья на черную гладь воды в чаше фонтана, нам не дали, большой стаей полуразложившихся собак напомнив, где мы находимся.
Потому я вовсе не удивилась, когда очередная улица, свернув, вывела нас на центральную площадь.
Ею должно быть когда-то очень гордились жители этого теперь навеки мертвого городка. И дело было даже не в почти полностью сохранившемся здании библиотеки — большом, монументальном, величественном строении, наличием коего не каждый и крупный город мог похвастаться, и даже не в затейливо выполненной ратуше, больше похожей на небольшой замок. Дело было в широком мосту, перекинувшемся через бурную реку, разделяющую площадь на две равные части.
Опоясанный кованными ажурными перилами, мост был некогда вымощен камнем и магическим стеклом, чтобы прогуливающиеся жители могли любоваться на стремительный бурный поток, что буквально бурлит у них под ногами. Ночью впаянные в камень кристаллы, должно быть, едва заметно светились, добавляя мягкости темным сумеркам и нежности полуночным встречам влюбленных.
Но это была не единственная особенность моста — в самом центре его, на гребне, некогда располагался памятник королю Ильтану Основателю — первому правителю наших земель. Сейчас, правда, о скульптуре напоминала лишь груда разбитых камней у подножия трона, где некогда располагалась статуя, да откатившаяся в сторону отбитая голова короля.
Но трон не пустовал, нет. Другая фигура нынче занимала это место. Костлявая, скрытая складками темного истрепанного плаща, с наброшенным на голову глубоким капюшоном, под которым можно было только рассмотреть горящие синим пламенем глаза. Нынешний правитель этого города, кукловод, искусно дергавший за ниточки свою мертвую армию, тот, кому мы были обязаны столь изматывающим путем сюда.
— Лич, — едва слышно прошептала… и словно разбудила этим тихим словом древнее спящее лихо. Рука существа повелительно качнулась, рубином блеснул перстень на костлявом пальце, и рядом запела сталь. Тальх, спрятав свои смертоносные лезвия, выпал из внезапно ослабшей руки. Покатился по мостовой и замер в нескольких шагах от нас. Но Руан даже не обратил на это внимание: он безвольной одурманенной куклой шагнул вперед, повинуюсь жесту лича. Небольшая алая метка вспыхнула на его запястье.
— Руан! — схватив мужчину за руку, я резко дернула его назад, но услышала лишь смех в ответ. Холодный, мертвый, едва различимый смех короля мертвых.
— Отпусти его, ведьма, — зашептало разноголосьем у меня в голове, стоило лишь мне упрямо сжать руку Эрударена и не дать ему сделать еще один шаг.
— Отпусти…
— Вам не уйти…
— Ты же чувствуешь?…
— Чувствуешь, я вижу… — тонкая улыбка скользнула по иссушенным губам лича. И хотя я И не видела, но явственно почувствовала в глумливом голосе.
— Оставь его, и я отпущу вас. Тебя и огненную… Оставь его, и я дам вам уйти… Иначе вы не уйдете… Вам самим не уйти… — озвучил насмешливый голос в голове мои собственные мысли. И он был прав. Не только потому, что в одиночку лича почти невозможно убить — он продал свою и множество чужих жизней за это почти полное бессмертие, — но и потому что — я инстинктивно обернулась назад — король мертвых поднял древнее захоронение. Разбудил кровавых магов, тысячелетие назад упокоенных и запечатанных в своих могилах. Темных, злых, неимоверно опасных, несущих лишь смерть и разрушение. Мы не выстоит и полминуты против этих древних мертвецов. Нам не выбраться отсюда — из самого сердца мертвого города. А это значит, что некому будет предупредить о собранной мертвой армии — вряд ли король-мертвец останется коротать свой век здесь, а значит волна мертвецов нахлынет на Университет раньше, чем истечет срок, отпущенный нам на разведку. Нахлынет и двинется дальше, оставив после себя лишь пустые стены зданий и пополнив свои ряды новобранцами — отборными боевыми магами и недоучками. Сгинут под натиском близлежащие города и села, уйдут вглубь леса ведьмы — одни они не сумеют ничего сделать, а больше будет некому: весь целительский корпус ушел по приказу нашего императора, а темных осталось не так много… Сотни, тысячи, десятки тысяч жизней… против одной… Я взглянула на застывшего Руана.
— Оставь его… И вы уйдете…
Целые города, страны против одной жизни…
— Оставь…
— Хорошо… — опустив голову, едва слышно произнесла я.
