Но стоило лишь одному умертвию опасть сожженными хлопьями на землю, как на его место тут же вставало двое новых. Кукловод явно не жалел сил. Да и чего ему их жалеть — вон сколько мертвых поднял — всю площадь заполонили. А вот наши силы, к сожалению, были не бесконечны: каждый новый шаг давался уже всё с большим́ трудом, все тяжелее и тяжелее было вновь и вновь поднимать оружие, все сложнее становилось вовремя увернуться от взмаха вражеского клинка, все чаще закрадывались ошибки в переплетения нитей и все чаще взгляд обращался к узкой улочке, ведущей к храму, в надежде, что до нее осталось совсем немного.
— Еще чуть-чуть, — процедила Катрин, быстро смахнув влагу с лица и яростно рубанув по чьему-то черепу. Я лишь передернула плечами: пропитанная потом одежда неприятно льнула к телу, а мышцы предательски налились усталостью, так что тратить драгоценные силы на ответ не хотелось. Тем более что они тут же понадобились: на редкость изворотливый остов какой-то крупной птицы едва не выбил не успевшей увернуться девушке глаз.
— Кэт! — брошенная мною в последнюю секунду сеть спасла ее. Вот только радости это никакой не вызвало — то, что магистр не успела среагировать, явно говорило о том, что она уже сильно устала. Если мы не прорвемся в ближайшее время к храму, то, похоже, останемся на этой площади навсегда. И будем ровно так же, как все эти несчастные, служить невидимому кукловоду.
— Вир? — Руан буквально на секунду обернулся, мельком взглянув на нас. Именно он шел первым и прокладывал путь, принимая на себя основной удар. Если бы не молодой мужчина, в руках которого пела смертоносная сталь, мы давно бы уже погибли бы. И в этот момент я была готова поверить не только в то, что он дракон, оборотень или даже демон, но даже в то, что он сам — Свер — один из давно ушедших богов. Иначе как он успевал не только буквально крошить умертвия — от соприкосновение с традиционным оружием его народа кости восставших буквально разлетались на осколки, — но и колдовать: почти во все мои заклятия были вплетены нити его силы.
— Идем, — выдохнула я и мельком взглянула на храм.
Однако добраться до столь вожделенной цели нам было не суждено: когда до каменной мостовой, ведущей к зданию и словно четко ограничивающей владение света, осталась всего пара шагов, с неба рухнул, обрушив одно из зданий и окатив нас каменной крошкой и пылью, виверн. И, надо сказать, где-то в глубине души я даже была рада, что нам помешали: глядя, как обугливается попавшее на ту самую брусчатую мостовую разодранное крыло ящера, как корчится и воет от боли давно уже ничего не чувствующее огромное умертвие, я отчетливо видела, что было бы со мной, стоило лишь мне перешагнуть эту грань.
И на миг я даже почувствовала, как, выжигая все внутри, хлынул по венам свет, как начала корчиться внутри меня тьма, как забурлила, не в силах справиться с магией, кровь… Ведь всем известно, что хоть Ночь-Хранительница и идет об руку с Пресветлым Днем, однако нет ничего опаснее для тьмы, чем свет. И как свет убивает ее, поглощает, стирает навеки, так и светлая магия, вьющаяся вокруг храма, не терпит тьму. Ровно как нет ничего опаснее для света, чем тьма. Способная скрыть до скончания времен в своих недрах. И столь же яростно, как и свет, ненавидящая свое отражение.
Потому и тяжело темным днем, а светлым — глубокой безлунной ночью. Потому и сложно плести некромагам свои нити подле светлого храма, а целителям и светлым — возле кладбища. Потому и хоронят внутри играды храма Пресветлого дня, чтобы не могли темные нити дотянуться до умерших, чтобы обрели души и тела покой, а не обратились в куклы и игрушки в руках искусного темного…
— Вир! — Эрударен резко встряхнул меня за плечи и дернул куда-то в сторону. Зубы клацнули, чуть не задев язык, и я оторвала взгляд от гибнущего чудовища. — Туда! — подтолкнул меня мужчина в сторону небольшого переулка. Ведь он, в отличие от меня, не допустил столь непозволительной ошибки, и не замешкался, когда виверн рухнул на землю.
Однако, стоило лишь нам вбежать на узкую улочку, как тут же пришлось сворачивать с нее: путь дальше нам моментально преградили и лишь выбитая Катрин в каком-то обветшалом заборе доска позволила избежать нового столкновения. Нырнув в образовавшуюся дыру, мы оказались в небольшом дворике. Но и тут нам не дали сделать передышку: с неба, словно камни стаей, посыпались мертвые птицы. Они замельтешили вокруг, стараясь если не выклевать глаза, то расцарапать когтями лицо. И, спасаясь, мы бросились в очередной разрушенный дом. Чтобы из него выбраться на разрушенную улицу. А затем вновь свернуть на другую улицу… пробежать через двор… пробраться через дом… перебраться через завал… И вновь в дом…
