— Вир, что происходит? — нахмурившись, прошептала Катрин, переведя взгляд с меня, на Руана
— Все хорошо, — горько улыбнувшись, соврала я. — Все будет хорошо.
— Отпусти… пусть подойдет, — вновь зашептал голос.
— Нет. Я… я сама… подведу, — сжав ладонь мужчины, я шагнула вместе с ним вперед.
Руан
Нет, он никогда не считал отступление с поля боя чем-то зазорным… Уж лучше отойти назад, заманив тем самым врагов в заранее подготовленную ловушку, или отступить, скрыться в лесах и дать своим измученным кровавым боем частям передохнуть и переформироваться, сохранить солдатам жизнь, пусть и ценой небольшого поражения, чтобы потом ударить в самым неожиданный для противника момент и выиграть сражение. Более того, он искренне полагал, что зачастую хорошо продуманное отступление было способно принести намного больше пользы, чем бессмысленное, но героическое отстаивание своих позиций до последнего вздоха, до последней капли крови.
Вот только нынешнее бегство ему не нравилось абсолютно. Именно бегство: стремительное, недодуманное, на самой грани. Но что сделать, если и времени-то на размышления у них особо не было: любое промедление, любая задержка могла обернуться чьей-то оборвавшейся жизнью.
Поэтому раз за разом и ныряли в разломы стен, пролезали под обрушавшимися балкам, пробирались по завалам, ускользая едва ли не в последний миг от преследовавших их мертвецов. И кружились в смертельном танце сталь его клинков и темные нити Виррин.
Возможно, именно поэтому он и почувствовал знакомую магию слишком поздно: когда их путь оборвался на центральной площади. Всего лишь отголосок, осколок, неясный след магического кулона — одного из самых древних и ценнейших артефактов, который некогда был отдан во владение младшему принцу, и который был довольно дерзко украден у него.
Именно эта вещица и стала причиной их появления в Университете: желая скрыть сильный магический фон артефакта, воровка сбежала туда, где постоянно плелись и переплетались нити магии, где царил магический хаос и где за вечными экспериментами студентов никто бы не заметил ауру древнего магического украшения.
И надо отдать ей должное, ее план почти сработал: воровка хорошо сумела замести свои следы. Однако все-таки она их недооценила: хоть и не саму воровку, но ее укрытие они найти сумели. Вот только найти беглянку в самом Университете оказалось не так просто…
Наверное, отборные ищейки и поисковые маги Повелителя справились бы намного быстрее, но, во-первых, путь в этот мир на долгое время им был закрыт, а во-вторых, на следующее утро после пропажи кулона из спальни принца состоялся короткий, но довольно емкий разговор младшего наследника с отцом.
Кто передал Повелителю о краже, так и осталось неизвестным, но Руан мог поручиться, что никто из их шестерки этого нее делал. Слишком старой была их дружба, слишком хорошо он знал всех остальных: еще со времен Академии, когда еще никто не знал, кто перед ним — наследник древнейшего рода или сын простого воина, младший принц или крестьянский ребенок. Как и в Университете, в Академии высочайшим повелением были запрещены все титулы.
— Ведь судить надо не по красивым словам, не по приставкам и родовому имени, а по поступкам, — когда-то хмыкнул Владыка, подписывая указ.
Так и родилась когда-то их дружба, переросшее со временем во что-то большее. Любому из них он безоговорочно мог доверить свою спину и за любым из них не раздумывая шагнул бы хоть во Врата, ведущие в царство Мертвых… Большая роскошь и большая редкость для их мира…
Так или иначе, но Повелитель едва ли не первый узнал о пропаже, и разговор состоялся. Тяжелый, трудный, всю суть которого можно было передать в нескольких словах: "Вы потеряли, вы и возвращайте". И что значил тот разговор, Руан до сих пор так определиться и не смог: то ли Владыка выказал величайшее доверие своему сыну, поверив, что тот сам сможет найти и покарать вора, то ли столь изощренным способом наказал: ведь артефакт в чужих руках был опасен для принца: стоило лишь разобраться в привязках, в магии крови.
И, похоже, их воровка разобралась с кровными плетениями намного быстрее, чем они ожидали. Потому как по-другому объяснить вспыхнувшую родовую печать и опутавшую сознание вязь подчинения мужчина не мог.
— Попался, целитель!… — прошептал где-то на краю сознания женский голос и зашелестел сухим, неприятным смехом. — Так глупо попался…
О да, глупее некуда — попасть под власть артефакта, который сам же и зачаровывал… Только вот самого кулона здесь не было — Руан его не чувствовал, — как и не было воровки, а в том, что это именно она смеялась недавно, мужчина даже не сомневался. Должно быть, спряталась в руинах, куда изначально лежал их путь, и теперь руководила оттуда. Разбуженному явно в спешке личу же досталась лишь крупица силы артефакта — иначе молодой мужчина давно бы потерял собственную волю, превратившись в бессознательную марионетку.
