Очень редко в жизни предлагается выбрать из хорошего и плохого. Чаще жизнь, зло усмехаясь, подкидывает отвратительный выбор из двух зол. И нет единого верного рецепта, нет правильного решения. Каждый выбирает сам, исходя из своих принципов, своего эгоизма, своей темной сущности. Кто-то задумывается о последствиях, а кому-то они не важны. Для кого-то есть "потом", а для кого-то — лишь "здесь и сейчас". Кто-то промолчит и не выдаст своих товарищей даже под пытками, а кому-то достаточно будет лишь показать инструменты, как он тут же все расскажет — ведь его жизнь ему важнее. Кто-то поведет страну к процветанию, а кто-то будет думать лишь о том, как набить себе карманы. И у каждого из них найдутся свои доводы, свои причины, почему был сделан тот или иной выбор, и чаши весов склонились в ту или иную сторону.
Для меня выбор был очевиден — если есть хоть призрачный шанс уничтожить Марику — стоит его использовать. Даже ценой жизни небезразличного тебе человека. И не только потому, что так велит долг перед Повелителем — а в его наличии у Руана я не сомневалась, — но и потому, что Марика — сумасшедшая. Даже если она сумеет занять престол, не сгубив при этом половину государства, это все равно ее не остановит. Такие, как она, не способны остановиться. Ей всегда будет мало, ей всегда будет казаться, что чего-то не хватает: мало золотых украшений, дворец слишком тесный, придворные кланяются не слишком низко… И заговоры, кругом одни заговоры, все хотят сгубить ее…
А с учетом того, что в ее руках будет еще и находиться мощные артефакты…
— Молчишь? — прервала мои размышления девушка. — Впрочем, можешь не гадать, сейчас мы сами все узнаем, — хмыкнула она и резко развернулась на каблуках. — Ну здравствуй, Эр Атари Риар Да Талэ Эран.
— Здравствуй, Эйя, — голос шагнувшего на залитый лунным светом пол молодого мужчины прозвучал с едва уловимой насмешкой, словно не Марика вынудила его сюда прийти, а он снизошел одарить ее своим вниманием. И этот факт не остался незамеченным девушкой — по лицу Марики пробежала едва заметная тень, а торжествующая улыбка стала чуть более натянутой.
— Где же ты потерял свои манеры, Эр Да Эран? — в притворном удивлении вскинула брови девушка. — Или этот жалкий мир настолько опутал тебя, что ты забыл все? Забыл как приветствовать равного тебя?
Я тихо хмыкнула — вот оно что. Марика назвала, скорее всего, полную или почти полную форму имени того, кого я знала как Руан. А он же ее, похоже, унизил, причем, знатно так, использовав для приветствия совсем короткое имя. Если вообще не кличку какую-нибудь. По крайней мере, мне с трудом верилось, что имя Марики настолько короткое. Особенно по сравнению с именем Эрударена.
Эр Атари Риар Да Талэ Эран. Я произнесла еще раз про себя это имя, медленно, пытаясь уловить ускользающие отголоски, поймать едва слышимые отзвуки. Покатала на языке, примеряясь и примеряя его к Руану.
Оно не было певучим, как эльфийские имена, но и не было резким, раскатистым, как драконьи. Слишком сложное для оборотней, и весьма непривычное для людей. Даже для восточных стран, откуда, как я раньше считала, прибыли ребята. Те, конечно, любили витиеватые длинные имена и заковыристые прозвища — причем чем замудрёнее — тем лучше, но имя Руана не было похоже ни на одно из них. Да что там, оно вообще не было похоже ни на одно из известных мне. И при том, надо сказать, очень даже подходило молодому мужчине. Мягкое и жесткое одновременно.
— Равного? — Руан подошел немного ближе и остановился, сложив руки на груди. Теперь он стоял едва ли не посреди зала, открытый со всех сторон всем ветрам… и любому удару. Прекрасно видимый, ничем не защищенный. И абсолютно к этому равнодушный. — Ты действительно думаешь, что я буду считать воровку, укравшую артефакт у правящего рода, равной себе?
— Укравшей? — улыбка слетела с губ Марики. — О, нет. Вернувшей себе то, что ей принадлежит по праву! Но, впрочем, пока это не важно. Ты ведь за этим пришел?
Девичья изящная ладонь взлетела вверх, и на цепочке, пропущенной между пальцами, завертелся кулон. Серебряный свет лег отблесками на тонкие хрустальные грани, заиграл, маня и притягивая, на ажурной гравировке. В какой-то момент мне, убаюканной серебряными бликами, даже стало казаться, что я могу различить слова, выгравированные где-то внутри, в глубине кристалла… Вот… чуть-чуть… еще немного вглядеться, еще чуть ближе оказаться…
— Ты же чувствуешь, что на меня он не действует, — внезапно, вырвав меня из серебряного плена и едва не заставив застонать от жгучего разочарования, прозвучал голос Руана. Я ведь почти… почти разобрала. Взгляд вновь скользнул по Марике, по ее руке, и вернулся к камню. Такому чистому, такому ясному. Несущему в себе кристальный свет и абсолютное знание. Знание, доступное каждому, кто лишь сможет прочесть гравировку, кто сможет заглянуть в глубину, постичь…
