Уж не знаю, чего пыталась добиться девушка, но место для встречи она выбрала… пафосное. И я была почти уверенна, что это был именно ее выбор, а не Руана. Молодой мужчина, скорее всего, даже не обратил бы внимание на окружение. Здесь же каждая деталь должна была подчеркнуть его ничтожество и величие девушки.
Марика для встречи выбрала храм.
Высокие мраморные колонны, выбеленные лунным светом, проникающим через полуразрушенный купол, который они некогда удерживали, мягким кругом очерчивали огромный пустой зал. За колоннами некогда располагались ниши, в которых должны были стоять статуи божеств. Раньше перед каждой из них горела лампада, освещая и причудливо оживляя в языках пламени фигуру, но сейчас все поглотила клубящаяся тьма, так, что казалось, что за освещенными лунным светом колоннами ничего нет. Что зал плывет в пустоте, в кромешной небесной тьме.
Впрочем, я сомневалась, что от скульптур в нишах хоть что-то осталось: время не пощадило даже ту статую, что раньше стояла перед алтарем и что теперь каменными осколками лежала у моих ног. Да, Марика нашла идеальное место, чтобы меня приковать — перед мраморным ложем, на которое раньше возлагали дары и на котором приносили в жертву людей.
Я окинула взглядом осколки статуи, пытаясь понять, кому был посвящён храм. Не найдя ни единой зацепки, вскинула голову к куполу, где сохранились еще остатки фрески, и горько усмехнулась.
Храм был посвящен моей покровительнице — Ночи-Хранительнице.
Жестокая ирония — быть убитой… вернее даже принесенной в жертву собственной богине. и именно что принесенной — судя по тому одеянию, в какое приказала облачить меня Марика. Хотя это и одеждой-то сложно назвать: четыре серебряных браслета — два на руки, два на ноги, белоснежный кусок ткани вокруг груди, такой же вокруг бедер, и серебряный пояс — это все, чем раньше довольствовались те девушки, кого вели на заклание в честь Ночи-Хранительницы. И это все, что сейчас было на мне в холодную, промозглую осеннюю ночь. с откинула голову назад, уперлась затылком в мрамор и прикрыла глаза. Все безнадежно. Мне не выбраться отсюда живой. Взгляд отрешенно скользнул по цепям, по толстому металлу сковывающего руку браслета, по бледной бескровной коже, по тонким, ставшими почти прозрачными пальцам, на которых резким контрастом выделялось кольцо с ярким зеленым камнем. И, похоже, даже оно уже предвещало мне лишь беду и боль впереди — к изумрудному огню в глубине камня добавились всполохи тьмы.
— Проснулась? — прозвучал откуда-то сбоку голос Марики, и я нехотя отвела взгляд от кольца. — Как тебе твой наряд? — глумливо поинтересовалась девушка. Сама она была одета не в пример лучше и теплее: кожаная куртка, с воротником, подбитым мехом черной лисицы, плотные штаны и высокие сапоги грели явно значительно лучше, чем тонкая ткань, обернутая вокруг меня.
— Ты несколько отстала от моды, — пожала плечами, — на пару тысячелетий.
Именно этот наряд, кстати, и стал причиной моего пробуждения: тонкая ткань не могла послужить хоть какой-нибудь защитой ни от холода, исходящего от камня, к которому я была прикована, ни от осеннего ночного воздуха, отличающегося исключительной свежестью.
— Возможно, — согласилась Марика и, чуть склонив голову на бок, окинула меня насмешливым взглядом. — Но уж больно оно подходит и к месту и к драме, что скоро тут развернется. Ведь Ран уже вскоре тут будет, я уже чувствую его.
Девушка отвернулась, окинула взглядом зал, будто действительно ожидала, что Руан выйдет из тени колонн и встанет перед ней. Спокойный, уверенный, холодный, излучающий силу.
— Как думаешь, — нарушила задумчивую тишину Марика и с легким глумливым прищуром взглянула на меня, — что выберет он? Что окажется для него важнее? Ты или вот этот маленький камень, — тонкие пальцы подцепили цепочку и вытащили из-за ворота прозрачный, как горный ручей, камень в серебряной оправе. Идеальные точеные грани, на которых переливался лунный свет, так и манили, так и влекли к себе. Все, кроме одной, выщербленной, сколотой.
Я отвела взгляд.
Что выберет Руан — артефакт, сильнейший источник магии, один из символов власти, который они же и потеряли, и который, судя по Марике, в недобрых руках мог стать источником больших проблем, или же просто увлечение? Возможно, и не мимолетное, но все же… Всего лишь игрушку, как сказала моя тюремщица.
Пожалуй, ответ я знала. Ведь, окажись я на его месте, как бы горько и тяжело мне не было, как бы ни ныло сердце, и стонала душа, я бы выбрала камень.
