— Не так ли, Эйя? — вновь наполнил своды храма голос Руана. Только на этот раз чуть громче и чуть резче, словно мужчина пытался кого-то разбудить. Я с трудом отвела взгляд и затуманенным взором взглянула на нарушителя тишины.
— Чувствую, — раздосадовано поджала губы Марика и сжала кулон в ладони. И болезненное наваждение, жажда прикоснуться к свету, добраться до затаенных в глубинах знаниях почти тут же пропали.
Ночь моя хранительница, если уж меня так влекло к чужому артефакту, то кого же было Эрударену тогда, на площади, в мертвом городе? Его же должно было тянуть с непреодолимой силой. А он тогда шел медленно, едва ли ни через силу, словно пытался отвоевать каждый шаг и все же раз за разом проигрывал.
— Жаль, — с притворной грустью вздохнула Марика и спрятала артефакт. — Хотя я предполагала, что ты что-нибудь придумаешь. И ты бы меня сильно разочаровал, если бы это было не так! Потому я тоже решила кое-что придумать на такой случай и перестраховалась. Ты, должно быть, уже заметил, что ко мне совершенно случайно попала наша дорогая преподавательница. И я в благороднейшем порыве даже спасла ей жизнь. Так вот, я предлагаю тебе сделку — ее жизнь, — девушка не глядя махнула в мою сторону рукой, — на твое служение мне. Что скажешь?
— Что скажу? — эхом отозвался Руан и впервые за эту долгую ночь взглянул на меня. Скользнул холодным, едва ли не ледяным взглядом, от которого захотелось зябко поежиться и передернуть плечами и… равнодушно отвел глаза. Яркая зелень, некогда дарившая тепло, сейчас обожгла, как обжигает лед, и сожгла всё. Я уже знала, что выберет Руан. — Мне она не нужна, — прозвучали моим смертным приговором слова мужчины. С тихим шорохом раскрылся тальх, который Эрударен все это время держал в руке, бесшумно высколзнули трехгранные лезвия. — Я пришел за камнем.
И хотя я знала, что так будет, что мужчине важнее будет артефакт — да что там, я бы сама, наверное, ровно так же поступила, будь я на его месте, однако все же, несмотря на все мои старания, на сердце разлилась горечь. От холодного взгляда, брошенного лишь мельком, от слов, от равнодушия.
Я ни на что не надеялась, нет, но стало отчего-то больно…
— Ну что ж, — усмехнулась не знающая о моих страданиях Марика и сняла с пояса свой жезл. Секунда, и у нее ладони уже лежал раскрытый посох. Чуть меньше, чуть легче, чем у Эрударена, но не менее смертоносный. Особенно если судить по вспыхнувшей на рукояти вязи рун. — Попробуй забрать!
Кто из них первым бросился в атаку, я так понять и не смогла — слишком стремительными, едва неуловимыми были их движения. Смертельный танец в вихре стали, почти невидимый человеческому глазу. Обмен ударами и уворотами — более сильными и быстрыми от Руана, и более хитрыми, неожиданными от Эйи.
Этот бой был не похож ни на что, из того, что я раньше видела. Та легкость, с которой они обращались с посохами, та стремительность, та нечеловеческая сила — парируя удар девушки, Руан изменил траекторию движения лезвия тальха Марики, и оно, скользнув по мраморному полу, рассекло его, будто масло, — все это завораживало и ужасало.
— Что же ты, потерял форму? — выкрикнула Марика, ловко пропустив мимо себя смертоносное оружие. — А может никогда и не умел сражаться, а, целитель? — зло рассмеялась она, вновь увернувшись от удара. Но на этот раз не так ловко — один из клинков полоснул ее по предплечью и… Мой вскрик утонул в звоне стали, оставшись незаметным. И лишь рана на моей руке напоминала теперь о том, что Марику только что "достали".
— И это все, на что ты способен? — язвительно хмыкнула девушка и внезапно ударила мужчину ногой в живот. И хотя Руан успел отскочить, однако следующий удар пропустил, не сумев отбить. Глубокая рана на бедре тут же окрасилась красным. Но, торжество Марики было недолгим — Эрударен, словно даже и не заметив удара, тут же снова бросился в бой. И вновь яростно и зло запела сталь, отмеряя рваным ритмом мгновения чьей-то жизни.
