– Ты там ничего странного не замечала? – осторожно спросила женщина. – Я понимаю, звучит странно, особенно на фоне ходящих вокруг слухов и неадекватного поведения наших односельчан…
– Почему вы спрашиваете? – я понимала, что отвечать вопросом на вопрос, как минимум, невежливо, но мне необходимо было понять мотивы её расспросов.
Глафира Фёдоровна обречённо вздохнула и опустила взгляд в свою чашку.
– Два дня назад я поздно вечером возвращалась домой от свояченицы – она живёт в трёх домах от Николая, – и мне показалось, я видела какую-то странную тень, мелькнувшую возле его дома.
– Какую тень?
– Я не уверена… – женщина длинно вздохнула. – Она так странно двигалась, рывками… – Глафира выдавила из себя вымученную улыбку. – Не бери в голову, Жень. Глупости всё это, на самом деле. Мне, наверное, просто померещилось.
Митрича дома я не застала, так что домой к Николаю я была вынуждена вернуться ни с чем. Возле крыльца, развалившись прямо на голой земле, меня дожидался Танк – по какой-то неясной причине гончая не последовала за мной к бабушке, а осталась в доме. Возможно, ему так велел Леонард?
Опустившись на нижнюю ступеньку крыльца, я принялась неторопливо перебирать длинную шерсть на загривке зверя, погрузившись в свои мысли, пытаясь понять, что именно насторожило меня в рассказе бабушки (помимо того, что мой дед стал убийцей в пятнадцать лет, а потом отдал сорок лет своей жизни мне).
«Сорок лет… получается, мне осталось всего десять?» – эта мысль пронзила сознание, как стрела, но, как, ни странно, не принесла особого дискомфорта, лишь лёгкую растерянность. Казалось, мозг не хотел до конца осознавать, что это, фактически, приговор: десять лет и ни годом больше. А ведь у меня столько планов… Хотя нет, зачем врать самой себе? Никаких особых планов у меня нет. Работа–дом–работа. Если повезёт, пара недель на море, редкие походы в кино и театр и ничего незначащие романы.
“Глупо всё как-то, – подумала я, рассеяно почёсывая Танка за ухом. – Получается, жизнь прошла, фактически, зря. Что после меня останется? Груда рабочих отчётов, пустая квартира, да не самая хорошая машина – и всё”.
Внезапно мне остро захотелось сходить на кладбище, навестить могилу деда. Я ведь ни разу там не была…
– Танк, идёшь со мной, – решительно скомандовала я. Белую леди, конечно, всегда видели исключительно по ночам, но вдруг эта красотка решила изменить расписание своих променадов? Столкнуться с ней один на один мне совершенно не хотелось.
На всякий случай оставив на столе Николаю записку с предупреждением о незапланированной прогулке, я в компании своего потустороннего питомца направилась на деревенское кладбище.
От мамы я знала, что дедушкина могила располагалась в десятом ряду (считая от церкви) с самого края, так что нашла я её без труда. С надгробия из серого мрамора на меня смотрело знакомое лицо с тёплыми карими глазами – рука сама собой потянулась вперёд и огладила фотографию.
– Ну, здравствуй, дедуль, – сглотнув огромный ком, застрявший в горле, проговорила я. – Прости, что так долго не приходила.
Я сразу же заметила, что могила была в идеальном состоянии: ни единого сорняка, только разноцветные фиалки, столь любимые дедушкой, да и сам памятник чистый, без каких-либо пятен и разводов. Должно быть, бабушка часто сюда ходит…
Традиционная скамейка отсутствовала, так что я опустилась на колени справа от надгробия и прижалась лбом к его прохладному боку – мне казалось, так будет проще, но нет, внутри что-то премерзко скреблось, пытаясь вырваться наружу. Быть может, застарелая боль?
Я не знала, что говорить. Зачем я вообще сюда пришла? Здесь нет человека, которого я когда-то любила, только сырая земля да надгробный камень.
– Знаешь, я никогда не понимала, зачем это нужно: приходить на могилу, сажать цветы и всё такое, – слова слетели с языка сами, хотя это было не совсем то, что мне следовало сказать. – Мертвецу ведь всё равно, моют ему памятник или нет, зарастёт его могила сорняками или на ней будут цвести цветы. Так какой в этом всём смысл? Лишь напрасная трата сил и времени.
– Стоять на коленях на сырой земле и говорить самой с собой кажется тебе более продуктивным занятием? – внезапно раздался позади меня знакомый чуть хрипловатый голос, от которого у меня по спине пробежала стая мурашек. Резко обернувшись, я увидела призрак дедушки, замерший в какой-то паре шагов от меня.
– Ты пришёл… – тихо, на грани слышимости выдохнула я, глядя в синеватое лицо с запавшими, абсолютно чёрными глазами.
– Ты звала меня, – пожал он плечами.
– Я не звала, – покачала я головой.
– Не вслух. Но ты хотела, чтобы я пришёл. И я здесь. Только вот не пойму, зачем?
– Прости меня, – неожиданно даже для самой себя жалобно всхлипнув, проговорила я. – За то, что не была рядом все эти годы. За то, что не ответила тогда на звонок и не приехала на похороны.
Лицо деда не выражало ровным счётом ничего – сплошная посмертная маска.
