Нужно было отбуксировать двух пострадавших из второго отделения навстречу Сутеру и Либе. Однако прежде Поборски прошел чуть вперед, туда, где лежал труп застреленной Умдерсе собаки. Коби, выпрямившийся над Харгривсом, издалека неплохо разглядел эту тварь, распластавшуюся по полу. Длинноногая тощая псина, совсем не похожая на ту, что атаковала Лима. Шерсть растет на теле клочками, будто собака болела лишаем, в спину вделаны непременные цилиндры, ошейник, металлические клыки в раззявленной пасти. Вырванное попаданием брюхо и кишки, стелющиеся по полу вдоль линии полета уже мертвого тела… Поборски подошел вплотную, наклонился и рукой схватил пса за морду, намереваясь разглядеть его огромные клыки.
— Ну и ужас! — успел пробормотать он, прежде чем грянул взрыв. Поборски мотнул головой, словно был тряпичной куклой, а не закованным в броню солдатом. Левая рука взметнулась к потолку — впрочем, от нее остался только обрубок до локтя, брызжущий кровью. Дани отчаянно заверещала, Хара испуганно присел, а Коби сделал было шаг вперед, чтобы кинуться на помощь. Однако Поборски, шатаясь, повернулся к нему «лицом». В передней панели шлема была глубокая вмятина, из которой торчал кривой обломок ошейника, пробивший броню. В эфире раздалось жуткое бульканье, и с конца обломка закапала черная кровь. Поборски еще раз пошатнулся и завалился на спину, в небольшую воронку, которую проделало в полу взрывом. Он угодил в нее задницей, дурацки задрав вверх искореженные ноги.
Коби стало ясно, что помочь Поборски он уже не может. А еще он отчетливо понял, что если он выберется живым с фрегата с поэтическим названием «Аянами», то это смело можно будет называть чудом. Его товарищи гибли один за другим с пугающей легкостью, а по кораблю еще бегает неизвестное количество коварных зверей. Неужели ему суждено окончить дни именно так?
Рядом в полный голос орал Харгривс.
— Заткнйсь! — взвыл Хара. — Не кричи!!! Вколи себе еще пару шприцев, только замолчи.
— Я не от боли, — одышливо ответил Харгривс. — От обиды. Какие-то тупые собачонки нас сделали! Разве это та смерть, которой стоит умирать? Что после нас останется? Пара злых анекдотов?
— Тебе будет уже все равно, — заявил Малков дрожащим голосом. Он почувствовал, что если не займется чем-нибудь немедленно, то сорвется и вслед за Брауном бросится куда глаза глядят. Коби сунул карабин в магнитную кобуру и без предупреждения схватил Харгривса за плечи.
— Эй! — протестующе откликнулся тот. — Я не мешок с хламом!
— Заткнись, — зло отрезал Коби. — Хара, тащи Джиони за мной. Дани, ты прикрываешь.
«Метатель молний», против собак из-за их чрезмерной юркости оказавшийся бесполезным, они бросили, как и карабины трупов и раненых. Не до них. Коби засунул под тушу Харгривса носилки-антигравы и стал ловко буксировать к пересечению коридоров. Хара вел Джиони под руку, Дани пятилась последней.
Взрывы они заслышали еще до того, как достигли угла. Взрывы и уханье «мушкетона». Коби бросил Харгривса и ринулся вперед, с холодеющим сердцем понимая, что не успеет. Словно скользкая змея овевала его пищевод, подбираясь к горлу и норовя перекрыть дыхание…
Сутер был облеплен кошками. Пять или шесть штук вцепились в скафандр со всех сторон и визжали, потрясая вытянутыми хвостами. На стенах рядом с ним расползлись две кляксы, как будто кошек невообразимая сила расплющила о пластик. И вокруг — многочисленные крошечные дыры от тех дробин, что не попали в цель. Однако справиться со множеством врагов, атаковавших с разных направлений, медленно стреляющий Сутер не мог и теперь был обречен. Суетясь, он неуклюже заламывал руки, пытаясь прицелиться в кошку на своей ноге, и в конце концов выстрелил. На пол полетел дождь из посеченной в мелкую лапшу кошатины, но товарки погибшей бестии взорвались — практически одновременно. Сутер окутался дымным облаком, разбрасывающим по сторонам мелкие кусочки. Казалось, спрятавшееся в облаке существо с десятком глоток плюется в стены. Потом раздался еще один взрыв, гораздо более сильный, чем все предыдущие. Тело Сутера с развороченной спиной, из которой выливался настоящий водопад не разбери чего, само отправилось в полет. Выгнувшись, насколько это возможно в скафандре, на две трети лишившемся своей жесткости, чуть разведя руки и бессильно уронив голову на плечо, Сутер пролетел полтора метра и врезался в стену. Тяжелое тело проломило пластиковые панели, наполовину погрузилось в них, осело и так осталось висеть. Наружу торчали только ноги.
— Мамочки… — прошептала Дани. Она уже стояла у самого угла рядом с Коби, он видел ее на маленьком экранчике заднего обзора.
— Где Хара? — спросил Малков, с трудом проталкивая слова через ставшее необычайно узким горло. Японец не замедлил отозваться.
