Покончив с люками и опустошив бачок с горючкой, Коби отстегнул штуцер, и шланг с шелестом втянулся внутрь пояса. Только тогда Малков позволил себе присесть и осторожно оглядеть распластанное на полу тело Либе. За все время, пока он здесь «танцевал с огнем», та ни разу не пошевелилась. Неужели все зря и она мертва? На скафандре не заметно новых повреждений. Коби протянул руку и медленно потянул за край шлема. Вот в чем дело! Он не был пристегнут, надет не до конца и обесточен. Кожа Либе была очень бледной, но когда тусклый свет коридорных ламп попал на глаза, она едва заметно сморщилась.
— Эй! — прошептал Коби через наружный громкоговоритель. — Ты как?
— Думала, что мертва, — так же шепотом ответила Либе и только теперь осмелилась открыть глаза. Коби с удивлением заметил, что они имеют чудесный васильковый оттенок. Такой глубокий цвет… Так красиво, особенно в сравнении с жуткими шрамами, которые окружали глаза сверху и снизу. — Когда началась заварушка, я решила не двигаться, чтобы меня приняли за труп. Кажется, сработало.
— Слишком долго ты притворяешься… — укоризненно сказал Коби. — А если бы мы тоже посчитали тебя мертвой? Кое-кто был в этом уверен.
— Но я ведь не знала, что все кончилось! Мне казалось, будто эти твари до сих пор бродят вокруг и только ждут от меня одного-единственного движения.
— Могла бы посмотреть через свои камеры… крикнуть нам по радио! А ты даже шлем как следует не надела.
— Он сдох. Не работает.
— A-а. Извини.
Их милое воркование слишком затянулось, чтобы его не прервали самым грубым образом. От правого борта, из того самого коридора, которым, казалось, целую вечность назад пришло первое отделение, раздался громкий топот. Коби, на секунду утративший бдительность, спохватился слишком поздно и успел только поднять ствол карабина…
Из-за угла вылетела огромная, закрывающая собой чуть ли не половину прохода, фигура. Сначала Коби не узнал ее очертаний, ибо они были искажены многими посторонними чертами. Сверху донизу вновь пришедший был покрыт толстым слоем жирной копоти, которая образуется от дыма горящих пластика и плоти. Золотое тиснение на броне пропало, и от обнаженных танцующих женщин остались только фрагменты. На массивном шлеме больше не осталось прежних украшений — кусков поверженных противников. Вместо них появились посторонние трещины, вмятины и оторванные, болтающиеся на тонких лоскутах металла детали.
Из-под шлема чудовища, при внимательном рассмотрении сразу опознанного как сильно потрепанный взрывом Васку Да Гама, раздалось глухое клокотание. Коби испугался: ему показалось, что сержант смертельно ранен и добежал сюда из последних сил. Что у него изнутри сейчас польется кровь, как это уже было с Поборски.
Но нет. Яростным движением ручищи Да Гама сорвал с головы шлем. Под ним на правой скуле красовался ярко-синий фингал, а губы и подбородок были измазаны кровью, словно сержант возвращался с шабаша вурдалаков.
— Где взвод?! — заорал Да Гама, вперившись в Коби бешеным взглядом. Тот почувствовал себя преступником, укравшим у этого сумасшедшего великана самое дорогое и застигнутым на месте преступления. Не в силах говорить, Малков вытянул руку себе за спину, указывая на кучку раненых и живых пехотинцев у левого борта. Сержант зверски выпятил вперед нижнюю челюсть и оглушительно выдохнул не менее кубометра воздуха. Следующие несколько слов, сказанных им, не имели ничего общего с литературным языком. Коби, заслышав такую привычную речь и убедившись, что с сержантом в принципе ничего страшного не случилось, окончательно пришел в себя. Он встал и включил антигравитационные носилки Либе. Тем временем сержант оглушительно заорал:
— Эй, вы, недоноски, немедленно сюда!
Однако их не надо было подгонять. Дани и Хара уже неслись по коридору, не замечая обузы раненых, которых они волокли за собой. Будто цыплята, после страшной и долгой разлуки увидевшие мать-наседку… Коби в который раз невесело ухмыльнулся. А ведь какое верное сравнение! Цыплята, за которыми охотятся злые кошки и свирепые псы.
— Что с вами случилось, сержант? — осмелился спросить Коби, когда его взгляд снова упал на разрушения, причиненные броне Да Гама.
— Засада, — коротко и серьезно ответил тот, словно говорил о настоящем бое с самым обычным противником. Коби уже было засомневался — может, сержант таки встретился с солдатами мятежников, но тот после недолгого перерыва продолжил: — Стоило нам с Андреевым подняться на лифте на этот уровень, они бросились на нас. Три или четыре шавки, визжащие, как целая стая. Андреев был первым, так что ему не повезло, они вцепились ему прямо в броню зубами и когтями. Я успел просунуть ему под мышку ствол и разнести на куски самую злобную тварь, но было поздно. Остальные взорвались… Рядовой Андреев прикрыл меня своим телом, но смотри, как досталось этому шлему и этой роже!
Да Гама снова вздохнул, на сей раз почти по-человечески, и Коби был готов поклясться, что сам сержант стал как нельзя больше походить на обыкновенного homo sapiens. Изуродованное синяком лицо приняло страдальческое выражение.
