Коби затаился у косяка, боясь выдать себя лишним движением — чтобы не попасть под горячую руку Дамну, который сейчас наверняка очень плохо соображал. Однако Браун тоже не подставился под смертельную струю. Стоило Далкотту отпустить гашетку, сверху, прямо ему под ноги прилетела ручная граната. Тут бы пришел конец обоим стрелкам, но из глубины дверного проема шагнула гигантская фигура сержанта, который распихал подчиненных по сторонам и могучим пинком отшвырнул гранату далеко в угол. Там ахнул взрыв, от которого затрясся весь-корабль. Тусклые желтые лампы в несчастном коридоре мигнули и погасли окончательно… Бытие окрасилось зеленоватым светом инфравизоров — благо, для них было достаточно тепла.
Дамну валялся на полу, опрокинутый туда взрывом, и оглушительно громко ругался, пытаясь разом встать на ноги и поднять стволами кверху свое шестиствольное чудовище. Васку Да Гама стоял без шлема, развернувшись к Коби спиной и водя карабином из стороны в сторону. Он до сих пор не знал, в какой стороне прячется проклятый Браун. Малков со своей позиции отлично видел, как Какашка, прячась за жалкими остатками перил, медленно просунул ствол вниз, в сторону сержанта.
— Ложись! — что есть мочи заорал Коби по громкой связи и в тот же момент пустил гранату. Он успел. Прежде чем Браун смог прицелиться и выстрелить, граната угодила ему точно в шлем. В ослепительной вспышке — хотя и гораздо меньшей, чем предыдущая — сумасшедший пехотинец исчез. Сверху посыпались какие-то ошметки и половинки разорванного на части карабина. Сержант, который даже не пошелохнулся после крика Коби, теперь не спеша опустил оружие, снял с пояса фанату и забросил ее наверх. Равнодушно отвернувшись, Да Гама одним могучим рывком поставил на ноги Дамну и пихнул его к шлюзу. Новый взрыв, прогремевший за лестницей, вымел, как веником, кучу разного мусора и веер кровавых брызг. Можно было заметить среди непонятных обломков куски брони космического пехотинца…
Через двадцать минут ДШБ с крупной дрожью во всем корпусе оторвался от борта злосчастного фрегата «Аянами». Пятеро уцелевших после его штурма сидели в трюме просто так, не упаковываясь в капсулы, и думали каждый о своем.
По железному, покрытому копотью лицу сержанта Да Гамы катились крупные злые слезы. Он никак не мог успокоиться оттого, что потерял столько солдат. Он никак не мог понять, как сможет глядеть в лицо капитана Баркаева, испытанного, опытного бойца и сурового командира, и объяснять, что такие чудовищные потери нанесли ему не пять десятков вражеских элитных «коммандос», а стая обезумевших псов и кошек.
Далкотт Дамну сквозь пелену дурмана понимал, что такого кайфа, как сегодня, он давненько не испытывал. Доза хорошей дури, сеанс отличной пальбы, когда никто не канючит под рукой: «Осторожно! Там кабели! Осторожно! Там ценное оборудование!» Да еще такое щекочущее душу (наверное, щекочет даже без дури?) осознание, что две трети твоих сослуживцев дали дуба!
Тамеичи Хара думал о том, что совсем скоро у него отпуск. Теперь японец точно знал, как с толком им распорядиться. Сменить внешность, купить за любые деньги поддельные документы и рвануть на край вселенной, подальше от этой проклятой войны, такой страшной и такой бессмысленной. Только бы дожить, только бы дожить! Не осознавая собственных действий, Хара в сотый раз отчаянно сжимал пальцы, в порошок давя усиленными сервоприводами движениями пластиковый бутылек из-под выпитой залпом «транк-колы».
Дани тихо лежала на разложенном кресле, смотря в потолок и при каждом неосторожном поерзывании кривясь от боли в груди и плече. Тяжелый казенник СОУ вмял кирасу и сильно придавил правую грудь, а плечо она вывихнула, когда врезалась в стену. Не бог весть какие повреждения, но они постоянно напоминали Дани о пережитом ужасе. Жуткие твари — как она боялась их в детстве, когда здоровые крысы воровали еду с помойки под окнами их грязной квартирки! Однажды эти чудовища заживо сгрызли пьяного, не дошедшего до дома. Ее отца. С тех пор каждое животное внушало Дани обессиливающее ощущение собственной обреченности перед неизведанными силами природы. Что может быть страшнее для человека, проведшего всю жизнь в нескончаемых стенах гигантского мегаполиса? Едва увидев первую псину, Дани посчитала свою жизнь оконченной и теперь все еще не могла поверить, что уцелела. Ей казалось, что какая-нибудь собака того и гляди вылезет из-под кресла и бросится на нее, роняя пену с огромных клыков…
