— Какой он мне товарищ?! Зверь, убийца! Только за то, что я хочу выжить, а не погибать ради совершенно непонятных целей, он готов отдать меня под трибунал.
— Почему тебя это удивляет, приятель? — неожиданно для самого себя вступил в разговор Коби. — Нас всех призвали на войну для того, чтобы мы сдохли ради непонятных целей. Разве тебе не было наплевать, отделятся ли от Федерации те десять дурацких планет? Ты бы этого не заметил. Только пара десятков чиновников, которые увидели, что их лишают хорошей кормушки, решили послать флот. И точно так же с той стороны: миллионам людей плевать, какой бюрократ хапал бы их налоги — местный или федеральный. Конечно, им как следует задурили голову мыслями о свободе, а нам — мыслями о восстановлении конституционного порядка. Одинаково пустые слова, ради которых уже погибло столько миллионов людей! Глупо тебе сетовать на неразумные поступки сержанта посреди столь бессмысленной войны.
Дани молчала, от ужаса перед сказанным потеряв силы и прислонившись спиной к стене. Джиони нерешительно потоптался рядом с Коби, что-то хмыкнул, потом отошел к дверному проему и легонько пнул ногой одну из ножек флегматично застывшей СОУ.
— То есть ты хочешь сказать, что мы дохнем тут зазря? — наконец пробормотал осужденный за трусость боец дрожащим голосом.
— Конечно. — Коби вдруг почувствовал, что напряжение покидает его, уступая место опустошенности и полному равнодушию ко всему происходящему вокруг. — Мы как те несчастные псы, натренированные на убийства своими хозяевами, обряженные в металл и пластик и отправленные умирать ради их целей. Отнюдь не наших.
— Это же… того, крамола, — неуверенно заявил Джиони.
— Ясно дело. Вот с собаками-то, наверное, хорошо, они думать и сомневаться не умеют. — Коби нарочито рассмеялся, почувствовав, как капли пота стекают по его скулам. — Неужели ты боишься? Какая разница, расстрел за трусость или за трусость и инакомыслие?
Малков неспешно, вразвалку подошел к Джиони и тоже принялся глядеть на пустое, залитое неверным желтым светом аварийных ламп пространство широкого коридора.
— С тех пор, как человек перестал убивать только из-за еды, самок и ареала обитания, справедливые войны закончились, — уверенно заявил Коби. Сам себе он немедленно показался могучим бунтарем, над которым не властно скопище думающих совершенно иначе и готовых за это убивать человеков. Он был огромной фигурой, стоящей на вершине горы в развевающихся одеждах и бросающей пугающую тень на всю вселенную сразу. Что ни говори, знание и способность размышлять — это сила.
Увы, Джиони и Дани, которые скорее всего с трудом осилили на своих планетах средние школы, просто не могли осознать глубины слов Коби. Они видели в них только пугающий призрак ереси, за которую можно исчезнуть в недрах армейской контрразведки. Дани по-прежнему не могла шевельнуться у своей стеночки, а Джиони боком, боком отодвинулся от Малкова и даже шагнул в сторону внешнего коридора. Коби захотелось чем-то огорчить его, обидеть, испугать за такой мелочный страх.
— А как ты думаешь, кстати, — беспечным голосом, словно обсуждая нечто совершенно незначительное, вроде вчерашнего меню в солдатской столовой, начал Малков. Даже под скафандром было видно, как Джиони сжался в ожидании очередной порции жуткого политического вольнодумства. — Может ли СОУ защитить нас наверняка?
Не ожидав, что вопрос будет так отличаться от темы предыдущего разговора, Джиони только булькнул в ответ нечто неразборчивое. Малков развел руки в стороны, будто собирался кого-то обнять.
— Я имею в виду, что у этого монстра только один недостаток: он не может стрелять сразу в две стороны. Если твари в большом количестве попрут с обеих сторон, он просто не справится.
Джиони резко дернулся из стороны в сторону, явно разглядывая обе лестницы на своих внутришлемных экранах.
— И что же делать? — пролепетал он. У Коби уже был готов уничижительный ответ на этот наполненный паническим ужасом вопрос, но он не успел выдать его несчастному трусу. Воздух вдруг наполнился характерным тонким жужжанием и звоном, с которым стреляет гауссов карабин. Скафандр Джиони, стоявшего в трех шагах от Коби, уже практически на полу корабельного коридора, а не в шлюзе, покрылся десятком маленьких искр. Со стороны казалось, что его посыпают горящим магнием. Джиони затрясся, размахивая руками, но тут среди визга рикошетов раздался глухой звон: одна из игл попала в узкую щель забрала и пробила ее. Несчастный пехотинец вдруг выпрямился, будто увидев подходящего командира, даже руки вытянул по швам, и в таком виде завалился набок, прямо на Коби.
