— У него свои мысли по этому поводу, — отстранение ответил Коби, до сих пор находящийся в тумане. Он пытался выяснить у себя самого: что скажут предчувствия о собственной гибели? Сейчас или нет? Но тут расстилался непроницаемый мрак. Тысячу раз Коби безмолвно вопросил, в отчаянии обращаясь уже к высшим силам, но все без толку. Он осторожно погрузил Либе в ячейку с большим красным крестом на створках и повернулся к выходу.
Оказалось, что возвращаться трудно, и не просто трудно, а практически невозможно. Так и тянуло метнуться к спасительным объятиям своей капсулы, закрыть накрепко дверцы и глаза, чтобы постараться забыть о крови и смерти. Заставив себя очнуться, Коби с удивлением обнаружил рядом застывших Хару и Джиони.
— Ну и что? — прошептал последний. — Неужели он собирается снова идти на корабль?
— Можешь не шептать, — усмехнулся японец, хотя и сам он говорил не очень-то громко. — Забыл? У сержанта разбит шлем.
— Только нам это не поможет. Что бы ни замыслил Да Гама, он наш командир, и нам надо ему подчиняться, — подытожил Коби.
— А если он прикажет всем стреляться? — попробовал возмутиться Джиони, чем вызывал новый смешок Хары.
— Зря стараешься. Малков у нас сам герой не хуже сержанта, так что он, того и гляди, накажет тебя за пораженческие настроения.
На этом их краткий разговор окончился. Коби не стал спорить с Харой, не сказал ему в ответ ни слова — вместо этого глубоко вздохнул и двинулся к выходу. Однако в тот самый момент внутрь ворвалась Дани.
— Парни, хватайте контейнер с СОУ! Сержант хочет установить его в дверях шлюза.
Стационарная Оборонительная Установка — серьезная штука, правда, практически неприменимая в наступательных операциях вроде захвата судна абордажной командой. На боте находилась только одна штука, непонятно на какой случай. СОУ — это сдвоенный гауссовый игломет крупного калибра, работающий в автоматическом режиме. Будучи установленным на позиции, он открывал ураганный огонь по любой движущейся цели, неправильно ответившей на вопрос системы «свой-чужой». Мощные заряды рвали на клочки даже броню, прошивали насквозь десяток корабельных переборок. Значит, по крайней мере сержант не собирался больше захватывать фрегат. Однако что же он намеревался делать в таком случае?
Вскоре им представился случай узнать об этом подробнее. Пока они втроем под прикрытием Дани и Да Гамы устанавливали СОУ точнехонько в дверях шлюзовой камеры вражеского корабля, чтобы держать в секторе его обстрела обе лестницы, сержант поставил новые задачи. Они были на редкость просты и даже выглядели безопасными — для всех, кроме самого Да Гамы и Хары. Они вдвоем должны были отправиться в глубь фрегата в последний раз. По нижнему уровню, чтобы забрать Далкотга, о котором все забыли, и включить механизм самоуничтожения корабля. Остальные должны были ждать на боте, под прикрытием всесильного СОУ.
Хара ничего не сказал вслух, когда узнал о собственной незавидной участи, только подозрительно всхлипнул. Джиони, напротив, не смог удержаться — видимо, он боялся оставаться лишнюю минуту и в самом надежном месте.
— Зачем все это нужно, сержант? — вскричал он, потрясая руками. — Фрегат обречен в любом случае, потому что звери растерзают и собственную команду, когда та попытается чинить повреждения. А Далкотт давно мертв, иначе он заполнил бы эфир воплями о помощи!
Быть может, Джиони кричал бы еще долго, но сержант невозмутимо и как-то лениво отвесил ему затрещину ручищей, которая в перчатке выглядела просто лапой великана. Захлебнувшись в своих словах, Джиони как подкошенный свалился на пол. Остальные на полном серьезе рассматривали его шлем в поисках трещин и вмятин, но их почему-то не оказалось.
— Ты не внял моим словам, — тихо и потому зловеще сказал Да Гама. — И если у тебя еще были шансы оправдаться в моих глазах, теперь они испарились. Запомни, трус, космическая пехота не бросает своих, если только не убедится на сто процентов в их смерти. Космическая пехота не бросает на авось свою задачу, если только в силах ее выполнить. Поэтому мы должны дойти до Далкотта и механизма самоуничтожения. А ты только что дошел до военного трибунала, к которому будешь представлен сразу по возвращении.
Сказав это, Да Гама резко повернулся и, сделав Хара знак следовать за ним, уверенно двинулся к единственной незаверенной двери на противоположной стене.
— Сукин сын! — плача, прошептал вослед сержанту Джиони. — Чтоб тебя загрызли в этих коридорах!
— Ты что! — воскликнула Дани. Судя по голосу, глаза она при этом распахнула как следует.
— Он все равно не услышит — шлем у него не работает, — равнодушно отозвался Джиони и с кряхтением поднялся на ноги. — Нету у нас второго такого шлема, чтобы прикрыть его дурную башку.
— Да я ведь не о том! — возразила Дани. Сделав два шага вперед, она встала в проеме шлюзовой камеры и поглядела на только что захлопнувшуюся дверь, которая поглотила сержанта и Хару. — Разве можно желать смерти товарищу?
