Тем утром Мира проснулась в постели Эрвина и сразу, спросонья, отдалась. Мира любила слова «отдалась» и «овладел». Они звучат очень интимно, когда речь об императрице: будто ради любви она жертвует властью. Утренняя нежность оставила внизу живота сладкое тепло, которое разливалось по телу. Мира чувствовала себя желанной, это давало чертовски много сил. Сегодня все получится, она сделает сотню дел, а вечером снова упадет в его объятия.
— Что будет дальше? — игриво спросила Мира и ждала светлого, ласкового ответа. Например: «Придет вечер, мы снова будем вместе, я покрою поцелуями все твое тело».
— Придет время, когда ты научишься доставлять удовольствие, — заявил этот хам.
Было обидно, но не настолько, чтобы испортить прекрасное утро. Мира отшутилась:
— Ах, как тяжко быть фаворитом императрицы!.. Если желаете, уволю вас от вечерней повинности.
Она встала с деланным гневом и повернулась к Эрвину голой попкой. Замерла в приятном предчувствии: поцелует или нет?
— Нет уж, никаких увольнений!
Эрвин прильнул губами к ее ягодице. Два вдоха Мира млела, потом возмутилась:
— Это уже слишком!
Мира обожала поцелуи во всякие места, как раз потому играла недотрогу. Сладок лишь запретный плод, не так ли?
Она выпила кофе нагишом, насладилась страстным и похотливым взглядом Эрвина. Уронила капельку сливок себе на грудь. Облизала пальчик… Он тщетно пытался побороть соблазн, даже заговорил на постороннюю тему:
— Каковы планы владычицы на сегодня? Скучные рельсы или виртуозная интрига?
— Наведаюсь к твоей сестре.
— Ой-ой. Не сегодня, — попросил Эрвин.
Он боялся признаться Ионе, что спит с Мирой. Хотя ему-то чего бояться? Вот у Миры есть настоящие поводы для страха! Сначала ее полюбила леди София. Иона только-только простила Мире кражу материнской любви — как тут еще Эрвин воспылал чувством! «Теперь вы все любите друг друга, и я вам не нужна», — скажет Иона и сделает что-нибудь жуткое. Точно сделает, Янмэй свидетель.
— Я ничего ей не скажу. Просто зайду в клинику повидать пациентов.
— Фу-фу-фу! Вечером перед встречей со мною прими ванну кипятка.
Эрвин брезговал больными, особенно теми, кто имел на теле язвы. Мира разделяла его чувства.
— Ванну горячего вина. Примем вместе, если ты не против.
И, наконец, она стала одеваться.
Минерва питала большой интерес к клинике Милосердия. Сюда приезжали люди всех сословий, из разных городов и земель. Сложно представить лучший источник информации.
Раз в несколько дней Мира посещала первый этаж клиники и беседовала с «зеленой» очередью. Десятки и сотни человек изо всех краев мира рассказывали ей новости. Какая шпионская сеть сравнится с этим! Правда, процесс общения был непрост. Люди шалели от неожиданности: сама императрица, собственной персоной!.. Одни теряли дар речи, другие пускались в словоблудие. Мире пришлось ограничить беседу самыми простыми вопросами: кто вы? Откуда? Что у вас нового? Что вас волнует? Если кто-то уходил от темы, вмешивался капитан Шаттэрхенд:
— Отставить. Вопрос был: что волнует? Извольте доложить по форме.
Мира запоминала, позже заносила в блокнот. Новости были самые разнообразные, а вот заботило людей почти одно и то же. Здоровье, разумеется. Высокие налоги. Чтобы не было новой войны. Звучало по кругу, как припев из песни:
— Да пошлет здоровья Праматерь Сьюзен!
— Налоги бы снизить, ваше величество… Тяжко платить, слишком мало остается.
— Лишь бы снова война не случилась. Ваше величество, сделайте так, чтобы всегда был мир.
Заметно реже всплывала четвертая тема: образование.
— Деток бы выучить, ваше величество. Была бы у нас академия искры… или хотя бы хорошая школа…
И совсем нечасто попадались особые больные:
— Ваше величество, я сам — лекарь. Надеюсь чему-то научиться у леди Ионы Софии. Если можете, попросите ее принять меня в ученики.
Сначала Мира отказывала таким людям: ведь дело не в умении, а в первокрови. Но затем…
Мира посещала клинику не только ради сведений. Столько же интереса вызывала Иона.
— Миледи, позвольте немного понаблюдать за вашей работой.
Здесь, в этом здании, Иона была единственной владычицей. Она велела Минерве:
— Смотрите тихо, не мешайте. Наденьте маску. Ничего не трогайте.
Но все же позволяла смотреть. Ионе нравилось, что Мира видит, насколько она хороша.
В прошлом году Иона боялась оперировать, пила ордж и кофе, слушала советы десятка лекарей, чуть что — бежала за поддержкой к брату… Теперь все переменилось. Советчиков не осталось, лишь медсестры и ассистенты. Иона орудовала Предметом уверенно и легко, как Мира — Перчаткой Могущества. Резала твердыми меткими движениями, сращивала ткани непринужденно, будто лепила тесто. А диагнозы, бывало, ставила еще до того, как Предмет касался тела больного.
— Вижу, сударыня: у вас чахотка третьей стадии. Через неделю вы умерли бы. Повернитесь спиной…
Рука Знахарки ложилась между лопаток пациентки, Иона чуть заметно кивала, когда Предмет подтверждал ее диагноз.
— Все верно, третья. Сейчас мы это исправим. Будет немного жечь…
Пациентка не успевала ничего понять, а лечение уже завершалось, Иона шла в следующую палату.
— Сударь, что вас беспокоит?
