— Вы — янмэйская императрица. Забудьте даже слово «розовый».
— А… не знаю как спросить… декольте слишком большое, да?
Эмбер пялится на ее грудь. Берет и смотрит. Мира краснеет, накрывается шалью.
— Ужасно неловко. Выйдите, я переоденусь.
— Нет, декольте — в самый раз. Когда придете к нему, уроните шаль.
Словом, невозможно хранить полную тайну, если ты — императрица. Однако есть временной зазор между днем, когда узнали некоторые, и тем, когда узнают все. Этот зазор безумно пьянит! Когда узнают все — определенность убьет романтику. Двор припечатает их штампами: «фаворит», «альтесса», «жених и невеста». Возникнут жесткие роли, которые надо соблюдать. Но пока знают немногие — остается дивное чувство свободы. Эрвин — мой! Мой — кто? Фаворит, любовник, жених? Не знаю, просто — мой! Может, мы расстанемся завтра. А может, будем вместе много десятков лет. Может, я брошу его ради политики, может — он меня ради Нексии или Ионы. Может, мы разойдемся, но будем вечно в тайне любить друг друга. Возможно все, и это потрясающе!
Минерва обожает ходить по краю тайны. Скрываться, но рисковать быть замеченной. Строгая тайна — тоже штамп. Прекрасно чувствовать, что даже тайна — не железна. Эрвин разделяет это чувство. Они множество раз рисковали. Любились в карете, остановившись на площади. Любились в окне ратуши: Мира махала горожанам, а Эрвин сзади задирал ей юбку. Любились в озере под стенами замка лунной ночью. Если б разошлись облака, часовые увидели бы их, как на ладони… Эрвин часто зажимал ей рот: «Мия, тихонько, нас услышат». Но то была игра, он не хотел, чтобы тихонько. Однажды она перестала стонать, и Эрвин обозвал ее бревнышком. Мира плеснула в него вином. Редкий случай. Чаще она разливала вино или кофе на себя — поскольку любила, когда ее целуют во все части тела. Императрицу нужно целовать от макушки до пяток. Это главная заповедь Янмэй Милосердной!
Нынче она идет к нему, одетая согласно советам Дориана Эмбера. Только выразительные цвета: золото и черный. Украшения — без полумер: одни алмазы. Декольте — такого размера, что без шали стыдно смотреть в зеркало. Минерва — роковая женщина! Самой чуточку смешно… Нет, к черту самоиронию! Я — роковая женщина. Святые мученицы не сравнятся со мною. Мертвые святые мученицы — тем более. Грудастые красавицы из пустынь засохнут от зависти в своей пустыне. Я — лучшая на свете!
— Ваше величество, разрешите доложить. Джонсон, Абердин и Грейс-младший просят отпуска на месяц. Завтра подпишете отпускные листы?
Что?.. О чем речь?.. Ах, да, меня сопровождает капитан Уитмор. Воспользовался случаем решить служебный вопрос. Тьма холодная, капитан, вы не видите: с вами — роковая женщина?! Как можно говорить о службе? «Владычица, сколько мужчин убили себя из-за вас? Герцог уже стал рабом вашей красоты?» — вот о чем нужно спрашивать такую, как я!
— Уфф… Оставьте листы секретарю, я подпишу.
— Благодарю вас. Рота Шаттэрхенда жалуется, что их казарма расположена слишком близко к клинике. Люди боятся заразы. Не изволит ли ваше величество их переселить? Квартиры уже найдены, нужно лишь выделить средства.
— Капитан Уитмор, как вы можете не слепнуть от моего сияния?
— Простите, ваше величество?..
— Я оплачу им квартиры. Передайте ведомость казначею.
— Казначей, изволите видеть, в ссылке. Гвардия ощутит себя уверенней, если ведомость подпишете вы.
— Подпишу, куда денусь. Капитан, у вас есть жена? Она чувствует себя самой жалкой женщиной на свете?
Но вот они подходят к покоям герцога. Вахту несут давно знакомые иксы, Мира не стесняется их. Иксы столько раз слышали ее стоны, что, вообще-то, пора привыкнуть.
— Доброй ночи, кайры.
— И вам, ваше величество.
— Хотите, вынесу вам орджа? Грустно стоять всю ночь трезвыми…
«И слушать вот это все», — мысленно оканчивает Мира.
— Мы на службе, ваше величество. Должны предупредить: там внутри леди Иона.
«Прекрасно, буду рада ее повидать!» Хотя какой толк в обмане? Уж эти иксы давно заметили, кого мы с Эрвином боимся.
— Кайры, вам приказано не впускать меня?
— Никак нет. Просто предупреждаем.
— Благодарю вас. Спасибо, капитан Уитмор, можете идти.
Мира открывает дверь.
Иона сидит, страдальчески уронив голову, Эрвин склонился к ней со словами утешения.
— Кх-кх, простите, если помешала.
Оба поворачиваются к Мире, и лицо Ионы оказывается не столь несчастным.
— Мия, дорогая, я рада тебя видеть.
Принцесса поднимается ей навстречу. Мира не может понять: это издевка?..
— Должна сказать, леди Иона: нынче в клинике вы поступили безрассудно.
Иона подходит и сбрасывает шаль с голых плеч и груди Миры:
— Не нужно стесняться своей красоты.
— Миледи, я просто пришла обсудить с лордом Эрвином дальнейшие планы…
— Лжешь, — роняет Иона. — Ты пришла обсудить меня. Мое глупое упрямство и выходку с Рукой Знахарки. Хочешь пожаловаться, я это понимаю. Сама была здесь с тою же целью, теперь твоя очередь.
Мира не знает, что сказать.
— Скажи одно, — просит Иона, — много людей сегодня умерло?
