Мы прошагали в передние ряды, отведенные для самых знатных прихожан. На удивление, герцог сел не в первом ряду, а во втором, и нас посадил рядом. Два наиболее почетных стула, выдвинутые вперед и видимые всему собору, занимали какая-то женщина с ребенком. Мое любопытство достигло точки кипения. Мы трое — урожденная герцогиня Надежды, правящий герцог Надежды и лорд Блистательной Династии. И кто же нашелся более знатный, чем мы? Король Шиммери, герцог Ориджин или Адриан могли бы сесть впереди, задницей к нам. Но все они мужчины, а тут упитанная дама. Аланис Альмера восстала из могилы, сильно поправившись в ходе разложения? Минерва набрала фунтов полста весу и лет двадцать возраста? Но Аланис и Минерва бездетны, а эта дама держит при себе сынишку-подростка…
Чем дольше я смотрела, тем больше странностей замечала. Мать была дородна, а мальчонка так худ, будто всю свою пищу отдавал родительнице. Мать держала сына за руку, и в его возрасте это уже не мило, а унизительно. В какой-то миг дама уронила веер. Реакцией воспитанного сына было бы — помочь матери и поднять. Но мальчик растерялся, стал оглядываться в поисках совета. Мать шепнула ему, только тогда он наклонился за веером.
Служба окончилась, принеся спасение от любопытства. Странная пара приблизилась к нам, и Генри Фарвей представил:
— Это моя дочь Эвелин.
— С наследником?
— С женихом. Перед вами лорд Альберт Альмера.
Я превентивно схватила мужа за локоть: только бы не пошутил! Бедному Альберту и так нелегко. Эвелин была настоящей генеральшей: плечистая, грудастая, мощная — откуда и взялась такая в хрупком роду Елены! Альберт едва доставал ей до плеча, а от страха выглядел еще мельче.
— Рада знакомству, — сказала я. — Счастливых лет вместе, пусть Софья обнимает, а Мириам целует.
Любимый задрожал от желания сострить, скрипнул зубами, ценою геройских усилий сдержался.
— Счастья вам, милорд и миледи.
Эвелин ответила по этикету. Голос у нее оказался под стать телосложению: пехотно-строевым. Альберт что-то промямлил, пряча глаза в пол.
— Извините его, — пробасила Эвелин. — Лорд Альберт бывает таким дерзким! Дорогой, будь вежлив с господами.
— Простите, — сказал малец. — Я очень рад знакомству…
Тут я сообразила, что не назвала себя. Но этого и не требовалось: Эвелин и так знала, кто я, Альберт все равно не запомнил бы имен.
— Завтра в моем дворце состоится помолвка, — сообщил герцог Фарвей. — Лорд Менсон, леди Карен, я приглашаю вас к дневной песне.
— Помолвка в понедельник? — удивился муж.
— Альмерцы воспринимают нас предвзято. Лучше провести торжества в то время, когда они трудятся в мастерских.
Мы шли к выходу из собора. Большинство прихожан стояли по сторонам и глазели на нас. Ропот слышался отовсюду, самые громкие голоса можно было разобрать:
— Бой-баба! Старая корова!..
Герцог морщился, Альберт дрожал, Эвелин будто ничего не замечала.
На улице жених с невестой сразу погрузились в экипаж и умчали в окружении всадников. Лорд Генри пригласил нас в свою карету, чтобы доставить домой. Как только дверца кабины закрылась, Фарвей изменился в лице. Торжественная маска слетела, он стал брюзгливым и мрачным стариком.
— Теперь вы видите, леди Карен, на какие жертвы идут мои потомки. Эвелин, Джереми, Лаура — все пожертвовали своим счастьем ради процветания семьи и герцогства Надежда.
— Я премного сочувствую им.
— А я — Альберту, — вставил дорогой.
Карета тронулась, и Фарвей задернул шторки.
— Миледи, вы любите своих родных?
— О, конечно. Правда, я вижу их раз в двадцать лет, но это не помеха любви.
— Ваш племянник Сомерсет соблазнил и позвал замуж дочку графа Эрроубэка — того из альмерских лордов, кто меньше всех желает покориться моей власти. Не знаю, разделяет ли Сомерсет бунтарские настроения графа, и обдумывал ли нечто вроде заговора. Так или иначе, я строго запретил брак. Надеюсь, миледи, не нужно уточнять значение слова «строго»?
— Нет, милорд.
— В таком случае прошу вас оказать на Сомерсета воспитательное воздействие.
— Конечно, милорд. Лучший способ воспитания — личный пример.
Он исподлобья посмотрел на меня.
— Главное волнение вызывает не Сомерсет, а Нексия. Вы уже знаете, что Сердце Света вернется в собственность вашей семьи лишь при соблюдении определенных условий. Так вот, Нексия приложила все силы, чтобы эти условия не выполнились.
— Насколько я знаю, Нексия оказала герцогу Ориджину неоценимую помощь и даже рискнула собой. Когда девушка рискует жизнью ради мужчины — это серьезный вклад в отношения. Вы не согласны, милорд?
— Нексия предприняла фривольную интригу: сымитировала роман с одним из вассалов Ориджина.
— Если сердце мужчины холодно, его может растопить ревность.
— Затем Нексия провела в Первой Зиме пять месяцев без видимого результата. Герцог так и не обручился с нею. Пять месяцев под одной крышей — и не потрудилась понести ребенка!
— Меня это не удивляет. Ориджин потерял отца, брата и друга. Вряд ли смерть родных и близких настраивает на постельный лад. Нексия, со своей стороны, желает любви, а не блуда.
Фарвей презрительно пожевал губу:
