Та-а-к! Значит, неизвестно откуда появившаяся фигура с ключами от квартиры и поездкой в Апстейт, это — Людвиг. И причина последовавшего Эмминого молчания — тоже он. И разъезды туда-сюда — это они катают Эмму и познакомили ее с Людвигом, в расчете на обещанный бесплатный прием в Денвер, Колорадо.
Интересно только зачем поонадобилось Аннет приглашать меня сегодня на пляж. Она явно недовольна Людвигом. Подкоп теперь, после того, как она отвадила меня, идет под Людвига.
Еще не совсем все осознав, я отказался ехать на Фарроковей. Сказал — живот болит. И обещают дождь.
Теперь сижу дома, сосу лапу. Зализываю раны. Аннет забрала у меня Эмму. Но интриги Аннет дали моему мозгу активную работу. Сынуля может счастливо отдыхать.
Еще два дня я провел в черном бездействии. Но постепенно все начинало возвращаться на круги своя. Ныло сердце от пустоты внутри меня. В эту пустоту медленно пробирался сынуля, занимая привычное ему место. Мой побег не удался.
Ну что же, встретились на мгновение и расстались навсегда. Всемогущая лапа сынули медленно захватывала мой мозг. С возвращением тебя, дорогой. Женщина по имени Эмма сдавала свои позиции. Я вновь для тебя свободен. Пытай меня, режь на кусочки. Не давай спать по ночам. Я весь твой. Кончился твой отпуск.
Как человек, не изведавший хорошей пищи, я питаюсь негативными эмоциями, своими и чужими. Я — шикарное растение, выросшее на габидже российской бедности.
Я ощутил эмоциональный голод. Я был опустошен Эммой. Пришел час сынули. Медленно, как взбираясь на эшафот, я набрал его телефонный номер. Трубку взял сынуля и сонно спросил: «Ну чего тебе надобно, старче?»
Я заплакал от бессилия.
По высотным тропинкам горы Олимпа в день, раскаленный добела солнцем, спускался мрачный, легендарно злобный бог Рок.
Злости ему было никогда не занимать, и сегодня он был полным оправданием своей легенды. Камни летели из-под ног его, грозя превратиться в лавину, а цветы сгибались от страха, прикасаясь головками к земле в последнем поклоне.
— Эй, сынок, тебе не подсобить? — ехидно прошипел олимпийский питон, соскальзывая, однако, поскорее с тропинки, ибо не было на Олимпе никого, не боящегося всемогущего Рока.
— Мотай, мотай с дороги, пока не получил свое, — огрызнулся Рок и забыл про змея, потому как слово «мотай» навело его на очень важную догадку. «Вот где ее сейчас можно найти, — подумал он, разозлясь еще сильнее. — У неподкупных Мойр».
Хмурый Рок был влюблен в богиню счастья и удачи Фортуну и теперь искал ее после очередной ссоры.
Подслеповатые от старости Мойры жили в сырой полутемной пещере, и первым их посетителем с утра была как раз Фортуна.
Фортуна впорхнула в пещеру нарядным мотыльком и расцеловала старух в морщинистые щеки.
— Как мила сегодня наша девочка, — прокряхтела старшая из Мойр, скручивая очередную нить жизни.
— Ну и как долго будет жить наш сегодняшний новорожденный? — спросила шаловливо Фортуна вторую Мойру, возле которой лежали священные ножницы. — Дай, я тебе помогу. — И Фортуна, схватив ножницы, щелкнула поперек нити в пальцах второй Мойры.
— О-о, — простонала старуха. — Не балуйся, детка. Ты сделала эту судьбу слишком короткой. Кто-то не успеет выполнить предназначение.
— Предназначение? — Фортуна прижала розовый пальчик к губкам, что служило у нее символом задумчивости. — Сейчас взглянем на его предназначение.
Она подбежала к корзинке с белыми ярлычками, закрыла глаза и вытащила чью-то судьбу.
— Запиши в свою бухгалтерию, — крикнула она, веселясь, третьей Мойре. — Он будет сочинителем. Ха-ха! Пусть поторопится. Пусть пишет дни и ночи, чтобы умереть знаменитым.
— Так-так, — раздался голос у входа в пещеру, где давно стоял сердитый Рок и наблюдал с возмущением. — Значит, ты успела кому-то напакостить, — сказал он Фортуне.
— Дети, дети, — выли в ужасе Мойры. — Вы совсем расшалились. Прекратите портить смертным жизнь.
— Ах так? — таинственно улыбнулся Рок. — А я еще ничего и не сделал.
И он взял из пальцев первой Мойры за кончик следующую нить, обрезал ее по длине первой и стал скатывать из них радужную веревочку, крутя между ладонями.
— А вот теперь пусть сами разбираются кто из них кто. Ха, фортунины двойники. — Сказал и ушел в горы.
Как всегда дождливый Питер вонзил в низкое небо все свои шпили, колонны, купола соборов с крестами и мраморными фигурами на крышах. И острия эти, войдя в туманное покрытие острова, уже сами обозначили другой остров в небе, с мачтами затонувших кораблей.
Я бродил по ночному городу, клетками тела и разума абсорбируя его студенистый туман. Прохожий робко поднял на меня глаза и шарахнулся, как будто я привидение. Я сделал шаг к нему, спросив: «Ты что, спятил?»
А он, заикаясь, лепечет: «Ты кто? Ты кто?»
Я ему: «Да не бойся ты. Я просто-напросто бумагомаратель, писателем называют, денежку платят. Не сплю по ночам, рукописи сочиняю».
Он мне облегченно: «Я тоже. Ты знаешь, у меня так много написанного. В голове и на бумаге. А покажи мне, что ты пишешь».
