Рикс вышел, хлопнув дверью. Джон стоял, опустив голову. Не перед Риксом, а перед Фарги ему было стыдно более всего. Кто-кто, а уж он-то знал, как долго его друг обдумывал план действий, как осторожно готовил почву для своего предложения, как тщательно обрабатывал досье Джона, прежде чем передать его нужным людям по ту сторону пролива. Шутка ли сказать, заставить их принять источник информации прямо в Инспекции, да ещё здесь, на Киоте, куда подбирались лучшие из лучших, и потому неподкупность инспекторов буквально вошла в поговорку. И ведь это действительно ограничило бы опасность шпионажа в Нью-Скотте, не говоря уж о том, что помимо действительной информации, можно было бы при необходимости без особых усилий проводить и дезинформацию. Это всё Джон прекрасно понимал и именно поэтому согласился. Но в последний момент, увидев у себя на столе пачку денег, он не смог. Эти банкноты, стянутые пластиковой лентой, эта улыбочка на холёной физиономии визитёра и внезапный страх, что кто-то сейчас войдёт и увидит его, Джона Вейдера, берущего взятку… Это было невозможно, немыслимо! Он вспомнил вдруг своих родителей, своих учителей, своих товарищей по учёбе, наставников, внушавших ему, что для всех и всегда инспектор должен быть символом справедливости и порядочности. А этот тип выжидающе смотрел на него, довольно ухмыляясь, и всем своим видом выражая превосходство, ибо он покупал то, что ему продавали. И Джон не смог.
— Не волнуйся, — услышал он совсем рядом голос Фарги. — Рикс проорётся и успокоится. Никто не позволит ему тебя выгнать.
— Извини, я всё испортил, — пролепетал Джон.
— Ничего, я как-нибудь выкручусь, не впервой. Давай-ка присядем. В ногах, говорят, правды нет.
Он обнял Джона за плечи, и они прошли туда, где стояли большие кожаные кресла, в которых Джону ещё ни разу не представилась возможность посидеть. Если он и бывал в этом кабинете, то, как правило, стоял по стойке «смирно». Он сел на самый краешек и посмотрел на Фарги. Тот на минуту задержался, глядя в окно на голубое небо, в дорогом костюме бирюзового цвета, белоснежной рубашке и узком серебристом галстуке, с идеально уложенными волосами, которые мягкими блестящими волнами падали на плечи, Фарги как всегда был безупречен. Джон невольно поёжился, представив себя рядом с ним. Каким же серым он должен казаться! И только ли казаться? Он подумал о том, что и Фарги, и Брай, и Джерри уже давно самостоятельно работают за пределами зоны, а он не смог выполнить даже такую простую работу здесь.
— Наверно, Рикс прав, — пробормотал он. — Я неудачник, Фарги. И вообще не гожусь для этой работы. Я не достоин оставаться в группе. Сколько ещё я буду прятаться за вашими спинами? Даже такое простое задание, и то провалил. Наверно, мне лучше уйти.
— Не выдумывай, — тихо проговорил Фарги и, отведя взгляд от окна, присел рядом. — Ну, это не вышло. Придумаем что-нибудь другое. В любом случае, ты не должен уходить из группы. Это не выход.
— Это выход! Именно это и есть выход! — воскликнул Джон. — Я был прав тогда, на Тиртане, я не гожусь для этой работы. А ты ошибся.
—Может быть, — произнёс Фарги. — Но я в этом не уверен.
— А я уверен. Я занимаю чужое место. Вам нужен кто-то другой, понимаешь?
— Лично мне нужен ты, — возразил Фарги. — Именно ты, а не кто-то другой. Я ещё ни разу в жизни не ошибся в том, кто мне нужен. Я знаю, что тебе сейчас трудно, что тебя замучили твои комплексы, заклевал этот беспардонный щенок Джерри, задёргал Рикс. Я знаю, что тебе трудно перешагнуть черту, которую ты сам себе нарисовал в качестве границы возможного. И я не могу удерживать тебя силой. Но я знаю, что если ты уйдёшь из группы, ты напортишь этим и нам, и себе. Нам, потому что ты разрушишь в самом начале то, что мы можем сделать вместе, а себе, потому что ты, отступив однажды, будешь отступать всегда. Я не говорю об этом задании. То, что ты отказался от его выполнения, может, даже разумно, потому что взвалить на себя такую ношу может не каждый. Но если ты уйдёшь из группы, то ты зароешь себя уже навсегда.
— А что тут зарывать? — Джон уныло вздохнул. — Куда я гожусь? Меня даже на тренировках без конца бьют. Я даже простейшую роль не смог сыграть.
— Тебе веры в себя не хватает, малыш. Ты привык к мысли, что ты ни на что не годен. И на тренировках тебя бьют, потому что ты знаешь, что тебя должны бить. А роль… Она, видимо, не для тебя.
— А что для меня?
— Ты мне сейчас всё равно не поверишь, — Фарги какое-то время задумчиво смотрел на него. — Ты умный и честный парень. Не слушай Рикса. Это задание не такое уж лёгкое. Оно сложное, очень сложное, потому что требует не просто актерского таланта, не просто самоотречения. Оно предусматривает большую жертву, которую я от тебя требовать не в праве. Ты сам понял, чем тебе всё это грозит. Хуже было б, если б ты понял это позже. Сейчас ещё есть время свернуть, потом было бы куда сложнее. Каждый из нас приносит те жертвы, на которые способен.
— Это правда, что Джерри кого-то убил? — спросил Джон тихо.
