Четыре старших инспектора в группе — это также невозможно, как и пять старших инспекторов на планете, где вместо полноценного отделения ЗИ есть лишь несколько представительств планетарных отделений, которые лишь для важности зовутся отделениями. Надо сказать, что в Звёздной инспекции нет сложной системы чинов и званий. Наверно, это и правильно. Каждый знает, на что он может рассчитывать, и работает, а не изыскивает возможности заполучить очередную звёздочку на нашивки. Все выпускники спецшкол получают звание младшего инспектора и носят его ровно столько, сколько нужно, чтоб их сочли профессионалами, опытными работниками, способными на самостоятельное выполнение поставленных задач. И следующее очередное звание инспектора для большинства из них так и остаётся постоянным званием. И лишь немногие, чьи заслуги перед Объединением Галактики не вызывают сомнений, а работа, которую они ведут, в высшей степени ответственна и успешна, получают звание старшего инспектора. И выше этой планки стремиться уже не стоит, поскольку комиссаром может стать только тот, кто руководит работой департамента, командует флотом Инспекции или является начальником или заместителем начальника учреждения вроде Колонии для антисоциальных элементов, в просторечии именуемой Пиркфордской мясорубкой.
Помню, что в первый момент, услышав четырёхкратное повторение столь почётного и высокого звания, я решила, что просто абсурд держать этих людей в одной группе. Это всё равно, что свести в одно звено четырёх генералов. Но позже, следя за их совместными действиями и за тем, как легко они подключают к работе группы подведомственные им силы, я поняла, что ценность их состоит, прежде всего, в том, что они действуют сообща. И даже тот беспрецедентный факт, что все они получили звание старшего инспектора, уже не казался мне странным. Никого в этой группе нельзя было выделить, и ни один не уступал остальным, каждый был хорош в своём деле, и все они вместе действовали как один слаженный механизм. К счастью, наших Звёздных Комиссаров трудно упрекнуть в окостенении мозгов, и потому они, не оглядываясь на традиции и не смущаясь по поводу странности создавшегося положения, одновременно добавили всем четверым третью звездочку на погоны.
Но дело было даже не в этом. В этой великолепной четвёрке меня завораживало другое, а именно то, что каждый из них был чем-то вроде шкатулки с двойным дном, а я, как дама романтичная и любящая всякие загадки, именно к таким людям и имею тягу. Мне интересно было наблюдать за их мгновенными перевоплощениями, когда хладнокровный и решительный Фарги вдруг превращался в вальяжного и легкомысленного светского льва, васильковые глаза Джерри подёргивались плёнкой голубого льда, вызывая к жизни нечто среднее между коварным хищником и боевой машиной, обаятельный и милый Брай в одно мгновение окружал себя тёмным ореолом мрачной и отталкивающей силы, а уверенный в себе и ловкий до изящества Джон ни с того ни с сего становился унылым неуклюжим неудачником, смиренно плетущимся по дороге жизни. Их маски, яркие, убедительные и столь непохожие на их собственные лица создавали у меня ощущение странного маскарада, и сложная операция, которую мы проводили вместе, напоминала опасную и великолепную игру. И это ощущение сохранилось у меня надолго, как и ни с чем несравнимое чувство братства, крепкой мужской дружбы, безграничного доверия и абсолютной уверенности в том, что пока они вместе, они смогут свернуть горы. Неудивительно, что мне так запомнились эти люди, что меня так тянуло встретиться с ними снова, опять погрузиться в круговерть какой-нибудь крутой заварушки. С ними я не побоялась бы спуститься и в царство теней, и это путешествие не показалось бы мне опасным. Если б их было четверо. Но лишь с тремя из них меня свела судьба по печальному поводу. Мы потеряли друга, и всё теперь было не так.
— Что это ты загрустила? — спросил Джон, отрывая взгляд от щитка, на котором мелькали номера уносящихся вверх этажей.
— Да так, подумала о Фарги.
— Понятно, — кивнул он. — Мне тоже грустно, когда я думаю о нём. И при этом ещё и стыдно, потому что он не выносил подобных чувств. Я как сейчас слышу его голос:
Требуй вина, поцелуй лови, радость вкусить не мешкай,
Иначе время, от нас уходя, тебя наградит насмешкой.
— В сущности, он был прав… — пробормотала я. — Но всё же, всё же, всё же…
Кабина замерла на нижнем, подземном этаже и двери открылись. Выйдя, мы прошли по пустому коридору и остановились перед дверью, на которой было написано «Архив». Не успел Джон поднести руку к планшетке пропускного устройства, как дверь распахнулась, и на пороге появился высокий брюнет с двумя звёздами на нашивках.
— Вейдер? — нахмурился он. — Что вы, собственно говоря, тут делаете? Когда вы представите мне отчёт по работе с обращением хюрских рыбаков? Вместо того чтобы шляться по зданию, шли бы работать!
— Рабочий день уже закончился, — робко напомнил Джонни.
— Если не успеваете в течение рабочего дня, то оставайтесь и после!
— Я и остаюсь, — обречённо вздохнул Джон.
— Когда будет отчёт?
