И для пущей убедительности Нечаев грохнул в дверь сапогом. Он ударил — и тотчас же откуда-то из глубины дома раздались выстрелы. Вначале несколько одиночных выстрелов — в дверь стреляли из пистолета, и, судя по звукам выстрелов, это был немецкий «вальтер». Нечаев и его подчиненные прекрасно умели угадывать по звукам, из какого оружия стреляют.
Едва Нечаев и боец, который был с ним, успели прижаться к стене, чтобы не угодить под пули, из дома раздались автоматные очереди. На этот раз стреляли из немецкого автомата — звук был вполне угадываемый. Пули отрывали от дверей крупные щепки и с визгом уносились в темень. Причем стреляли не только по двери, но и по окнам.
Понятно, что бойцы имели полное основание и право стрелять в ответ, но как стрелять, когда в доме женщина? Конечно, эта неведомая женщина вполне могла оказаться фашистской диверсанткой. Ну а вдруг она обычная мирная жительница, а те, кто сейчас стреляет из дома, взяли ее в заложники? Стрелять по мирной женщине у бойцов не было никакого права. В любом случае это было бы преступлением. Со стороны улицы, на которую выходили окна, тоже не было слышно ответных выстрелов. Там были тоже советские бойцы, и они также понимали, что стрелять внутрь дома, пока не выяснятся все обстоятельства, нельзя.
— Ах ты ж оказия! — со злостью произнес Нечаев. — И нужно стрелять, и при этом никак нельзя! Ну-ка, прикрывай меня, ежели что! А я — наугад по-саратовски!
Нечаев выждал момент, когда пальба из дома на миг прекратилась, разогнался и, держа в руках автомат, изо всех сил всем телом грянулся о дверь. Он, конечно, рисковал — в любой момент из-за двери вновь могли раздаться выстрелы, и тогда Нечаеву некуда было бы деться, он не смог бы ни уклониться, ни укрыться от смертоносных пуль. Возможно, в сложившейся ситуации было и еще какое-то решение, но Нечаев его не видел. Да и когда было искать такое решение, если оно и впрямь существовало? Времени для раздумий не было, в доме были враги, и их нужно было обезвредить любым способом. А все прочее — второстепенно…
Нечаев был парнем рослым и крепким. Дверь от его могучего удара подалась, она упала внутрь дома, и вместе с нею туда же упал и сам Нечаев. Тотчас же из недр дома раздались пистолетные выстрелы и автоматная очередь, но все пули прошли мимо Нечаева, лишь одна оцарапала ему лицо.
Нечаев стремительно перекатился на другое место — вглубь дома. И тотчас же выпустил из автомата несколько коротких очередей. Теперь он видел и понимал, куда ему нужно стрелять. Он целился в сторону вспышек выстрелов. Очереди, выпущенные Нечаевым, кажется, были удачными — в доме кто-то вскрикнул от боли, и это был явно мужской голос. Тотчас же откуда-то сзади от Нечаева раздался стрекот еще одного автомата — это, конечно же, стрелял напарник Нечаева. Кроме того, бойцы снаружи саданули прикладами автоматов по стеклам, и они со звоном посыпались, а затем в дом через окна ввалились два солдата.
Завязалась рукопашная схватка, хотя кто с кем сражался, определить было сложно. Нечаев вскочил и тоже кинулся в гущу драки, изо всех сил пытаясь в темноте и тесноте отыскать врага. Ему это удалось, поскольку враг сам бросился на него. Блеснуло лезвие ножа — Нечаев выставил руку, пытаясь уберечься от смертоносного лезвия. Ему это удалось, лезвие лишь располосовало ему рукав гимнастерки, но до тела так и не добралось. В тот же миг враг с глухим придыханием рухнул на пол — кто-то ударил его по голове чем-то тяжелым.
Послышался топот и крики: «Товарищ лейтенант, это свои!» Тотчас же в дом, светя фонарями, ворвались несколько бойцов. Это было соседнее звено: бойцы, услышав выстрелы, бросились на выручку. С их помощью рукопашная схватка завершилась быстро, и притом полной победой советских бойцов. Во всяком случае, никто в темноте дома больше не стрелял, не кричал и не кидался в драку.
— Фух! — устало выдохнул Нечаев. — Зажгите кто-нибудь свет. Будем разбираться.
Электричества не было, оно подавалось в дома лишь днем, и то на короткое время. А сейчас была ночь. Кто-то из солдат отыскал и зажег керосиновую лампу. В ее неровном, мигающем свете стала видна вся картина битвы.
— Все живы? — перво-наперво спросил Нечаев у своих бойцов.
Оказалось, что живы все, лишь тот боец, который прикрывал Нечаева, был ранен в плечо. Был изранен и сам Нечаев, но по большому счету это были не серьезные раны, а царапины.
— Вот и славно, — усмехнулся Нечаев.
И бойцы стали осматривать место побоища. Сделать это было несложно — дом был не таким уж и большим. На полу лежали трое мертвых мужчин. Еще один мужчина был ранен, но, судя по всему, не слишком сильно, так как он пребывал в сознании и, прислонившись к стене, с испугом смотрел на советских солдат.
— Так… — сказал Нечаев. — Тут где-то была еще женщина. Что-то ее не видать…
Стали искать женщину и вскоре ее нашли. Она оказалась в дальней комнате, забилась в угол и сидела там. Молодая, красивая…
— Вставай, панночка, — сказал ей один из бойцов. — Уже все кончилось…