Так было и сейчас. Было видно, что штабной майор испугался — то ли многозначительных слов, произнесенных Грицаем, то ли красного удостоверения с золотыми буквами на нем, то ли того и другого одновременно. Смерша, а соответственно, тех, кто в нем служил, побаивались и уважали. Не ровен час, попадешь в подозреваемые — доказывай потом, что ты никакой не шпион! Так ведь, чего доброго, и не докажешь. На войне разговор короток.
— Одну минуту! — торопливо произнес майор.
Он куда-то отлучился и вскоре вернулся в сопровождении девицы в военной форме и с погонами младшего лейтенанта.
— Вот, — сказал майор, — переводчик. Единственный во всем штабе. Вернее сказать, переводчица. Разве я не понимаю? Надо — значит надо. Не в бирюльки играем.
— Надо, — подтвердил Семен. — Очень надо! — И он вопросительно взглянул на переводчицу.
— Младший лейтенант Ткачишина! — представилась она. — Переводчик.
— Лейтенант Грицай, — представился в ответ Семен. — Из Смерша. — Ну, пойдем, если так. Все прочее объясню по пути.
То, что ему в качестве переводчика предоставили женщину, да еще молодую, да еще красивую, слегка смутило Семена. Мужчина — совсем другое дело. Мужчине Грицай в два счета втолковал бы, что от него требуется. А вот с женщиной приходилось вести себя несколько иначе. Деликатнее, что ли. В самом деле, не будешь же изъясняться с нею рискованными оборотами и эпитетами! Особенно если эта женщина — молодая. И вдобавок красивая.
— Значит, вы понимаете по-польски? — ни к селу ни к городу спросил Семен.
— Так точно, — ответила переводчица.
— Это хорошо, — сказал Семен. — Мы тут поймали нескольких подозрительных личностей, которых нам очень бы хотелось допросить. А как их допросишь, когда они не понимают по-русски? Прямо беда! А с вашей-то помощью мы это дело сдвинем! Заговорят как миленькие! Тут уж им не отвертеться!
Переводчица на это ничего не ответила, лишь едва заметно улыбнулась. Семен спросил:
— А звать-то вас как?
— Татьяной.
— Ну а я Семен. А с остальными познакомитесь по ходу действия.
Так, за разговорами, они добрались до места.
— Ну что, приступим? — спросил Семен, взглянув на переводчицу.
— Как скажете, — спокойно ответила та.
— Тогда вот что, — сказал Грицай. — Сейчас мы будем допрашивать одну строптивую дамочку, которая не понимает русского языка. Есть у нас подозрения, что эта самая дамочка связана с фашистской разведкой. Что мы и попытаемся сообща выяснить.
Ввели задержанную.
— Скажите ей что-нибудь по-польски, — попросил Грицай переводчицу.
Ткачишина произнесла несколько слов по-польски. Насколько Семен понял, она отрекомендовалась задержанной как переводчица.
— Ну? — сказал Грицай, обращаясь к задержанной. — Теперь поговорим?
— Что вам надо? — после короткого молчания спросила женщина.
— Прежде всего — как ваше имя? — спросил Грицай.
— Катаржина Коваль, — тотчас же ответила женщина.
— Ну-ну, — сказал на это Семен.
Ему было понятно, что женщина солгала. Семен знал, как на самом деле зовут женщину, об этом ему сказал Васильев. Это означало, что ей есть что скрывать. Потому что если тебе нечего скрывать, то зачем ты неправильно называешь свое имя? «Ну-ну», — подумал Семен, а вслух сказал:
— Ах, пани Анна, пани Анна! Зачем же врать? Или, может, вы думаете, что мы не знаем, кто вы есть на самом деле? Как видите, мы знаем. Да! Вы — Анна Вуйчик. И все, что нам остается, — это услышать от вас, для чего вы соврали. Ну, так почему вы сказали неправду?
— Я Катаржина Коваль, — повторила женщина, но в ее голосе не ощущалось никакой уверенности.
— Она говорит неправду, — сказала переводчица, взглянув на Семена.
— Почему вы так считаете? — удивленно спросил Семен. Он явно не ожидал от переводчицы таких слов.
— Это видно, — сказала переводчица. — Она что-то скрывает…
— Да, скрывает, — согласился Семен. — И наша задача выведать у нее то, что она скрывает.
Он подошел к задержанной и какое-то время молча смотрел на нее. Взгляд у Семена при этом был ироничный и одновременно сострадательный. Так обычно мудрые родители смотрят на нашалившего ребенка, который изо всех сил старается скрыть свою шалость и это у него получается неловко и неубедительно.
— Послушайте меня внимательно, — сказал он наконец. — Как видите, мы знаем ваше настоящее имя. А о чем это говорит? А говорит это о том, что и все остальное о вас нам также известно. Или, может, вы думаете, что мы схватили первую попавшуюся несчастную женщину, приволокли ее сюда и задаем сейчас ей глупые вопросы? Нет, пани! Кого ни попадя мы не хватаем.
— Зачем вы все это мне говорите? — спросила женщина. — Если вы все обо мне знаете…
— Ну, все, да не все, — усмехнулся Грицай, отошел от женщины и уселся на стул. — Кое-что нам бы хотелось уточнить…
Женщина вновь стала смотреть на стену.
— Не желаете говорить, — укоризненно произнес Грицай. — Что ж, тогда скажу я. Я начну, а вы, надеюсь, продолжите. Очень, знаете ли, этого хотелось бы. Потому что если вы будете все так же пялиться на стену, то от этого вам будет только хуже.
Женщина оторвалась от созерцания стены, взглянула на Грицая и вновь уставилась на стену.