— Слушайте, пани Вуйчик, меня внимательно, — начал Грицай. — Почему мы вас задержали и доставили сюда? А потому, что в вашем доме скрывались вооруженные диверсанты. Фашистские пособники, которые оказали нашим солдатам сопротивление. И вот интересный вопрос: почему они вдруг очутились в вашем доме? А потому они там очутились, что вы их к себе пустили. Вы не возражали, чтобы они у вас поселились. Иначе вы бы их не пустили. Или донесли бы о них властям. Но вы не сделали ни того ни другого.
Семен помолчал, встал со стула, прошелся взад-вперед, покачался с пятки на носок, чему-то загадочно усмехнулся. Он изо всех сил давал понять задержанной женщине, что предоставляет ей возможность обдумать все то, что он ей сказал, и — дать правильный ответ. Но женщина по-прежнему молчала. «Вот ведь какая упорная дамочка! — подумал Семен. — Хотя — и не упорная, а просто напуганная. Значит, ей есть чего пугаться. А то бы давно все рассказала…»
— Спрашивается, — продолжил Семен, — отчего вы не сделали ни того ни другого? То есть не выгнали этих бандитов и не донесли о них. А не сделали вы это потому, что вам это было не нужно. Вы с ними заодно. Ваши квартиранты — фашистские пособники. Диверсанты и террористы, которые собирались убивать мирных людей. А вы, пани Анна, вроде как их пособник.
Грицай опять умолк, и опять он сделал это с умыслом. Ему необходимо было увидеть и понять, как поведет себя женщина после его слов. Но ничего такого он не увидел, женщина по-прежнему продолжала разглядывать стену. «Далась ей эта стена!» — с досадой подумал Семен.
— Вы вот что поймите, пани Анна! — опять заговорил Семен. — Вооруженное сопротивление и диверсантские дела — это преступление. Это страшное преступление. И за него полагается такая же страшная кара. И если вы по-прежнему будете молчать и разглядывать стенку, то так все и случится! Доказательств вашей вины у нас хватает. Вы предоставили свое жилище вооруженным бандитам, которые оказали нашим солдатам сопротивление. За это по законам военного времени полагается… ну, я даже и не скажу, что полагается именно вам. Во всяком случае, ничего хорошего. Перечеркнете вы свою молодую жизнь собственной рукой! Но если вы пойдете с нами на сотрудничество, тогда другое дело! Мы ценим тех, кто помогает нам бороться с бандитами и прочей фашистской нечистью. Тогда, может статься, и наказания-то никакого для вас не будет. Просто запуталась молодая женщина, а затем чистосердечно раскаялась. Со всяким может такое случиться. А уж с молодыми женщинами тем более. Ну так как? Будет откровенный разговор или не будет?
— А что бы вы сделали на моем месте, пан офицер? — Женщина оторвалась от созерцания стены и в упор взглянула на Семена.
— На своем месте вы находитесь сами, — вздохнул Семен. — А я нахожусь на своем месте.
Женщина по-прежнему молчала, глядя в стену.
И тут ему на выручку пришла переводчица, которая все время переводила их разговор на польский язык и русский.
— А можно я сама поговорю с ней? — неожиданно предложила она.
— Это как же? — не понял Грицай.
— Ну, один на один, без вашего участия, — пояснила переводчица. — На нашем, на женском языке…
— Гм! — задумался Семен. — Значит, на женском языке…
— Ну да, — сказала переводчица. — Она вас боится, оттого и не говорит. Еще немного, и она упадет в обморок. И что тогда?
— Вот только дамских обмороков мне и не хватало! — проворчал Семен. Он решительно не знал, как ему быть в такой ситуации. Может, и вправду пускай они поговорят между собой на их женском языке? А вдруг из этого что-нибудь да получится?
— Вы хоть понимаете, что вам нужно будет у нее спрашивать?
— Разберусь — после ваших убедительных речей. — По губам переводчицы пробежала легкая улыбка. — Ну так вы позволите?
— Позволяю, — не слишком уверенно произнес Семен. — Почему бы и не попробовать?..
— А тогда оставьте нас, — сказала переводчица. — Когда будет надо, я вас позову.
— Ну… — сказал Семен. — Если что, я буду тут, неподалеку.
Никто не звал Семена обратно почти целый час. Наконец из помещения, где велся женский разговор по душам, вышла переводчица.
— Все в порядке, — сказала Ткачишина.
— А именно? — осторожно уточнил Грицай.
— Она все рассказала.
— Так уж и все? — не поверил Грицай.
— Может, и не все, — согласилась переводчица. — Но главное рассказала.
— И что же именно?
…Во-первых, имя женщины и впрямь было Анна Вуйчик. А во-вторых, она действительно была связана с фашистской разведкой. При немцах Анна Вуйчик работала в офицерском кафе официанткой. Кафе находилось в Травниках. Понятно, что просто так, с улицы, в такое заведение было не попасть. Чтобы стать официанткой, Анне пришлось выдержать серьезную проверку. И, понятное дело, она постоянно была у фашистов на виду. Иначе говоря, под их неусыпным присмотром.