— Он нужен нам живым! — приказал капитан Саакян бойцам. — Вы слышали — живым! Потому что у мертвого ничего не узнаешь!
Живым так живым, было бы приказано. Пока одна группа бойцов отвлекала злобного старика, стреляя в его сторону так, чтобы все пули улетали выше, другая группа тем временем обошла деда с тыла и, улучив момент, набросилась на него. Дед Якоб яростно рычал и сопротивлялся, но что он мог поделать против пятерых молодых солдат?
Когда старик был обезврежен и со связанными руками лежал на земле, к нему подошел капитан Саакян. Он долго смотрел на старика и горестно морщился — ему было жаль двух своих погибших бойцов.
— Что ж ты такой злой, старик? — произнес наконец капитан. — Стрелял… В кого ты стрелял? Зачем? Ты что, фашист?
Старик привстал, оперся спиной и затылком о стену сарая и злобно произнес длинную фразу, причем не на польском, а на довольно-таки чистом русском языке.
— Ненавижу! — проскрипел старик. — Ненавижу вас, большевиков, еще с двадцатого года! Всегда вас убивал и еще буду убивать!
— Вот оно как, — без всякого удивления произнес капитан Саакян. — Оказывается, ты, дед, наш старый враг! Закоренелый враг! Да вот только убивать ты никого больше не будешь. Кончилось твое волчье время.
В сарае у деда нашли много оружия, патронов к нему и даже две новехонькие переносные рации. Помимо основного тайника, бойцы отыскали и другой небольшой тайник. В нем находился маузер, два нагана и патроны к ним. Все было аккуратно завернуто в промасленную ветошь, все было в целости и сохранности — бери и стреляй в любой момент.
— А оружие-то, похоже, еще с Гражданской войны! — удивленно заметил один из бойцов. — Запасливый дед! Бережливый.
Заполучив в свои руки злобного деда Якоба, смершевцы сразу же попытались его допросить. По сути, их сейчас интересовал единственный вопрос: кто таков этот дед на самом деле и в каких отношениях он находился раньше и находится сейчас с фашистами? Однако очень скоро Васильев и его подчиненные поняли, что с допросом вряд ли что получится. Дед лишь зыркал на них злобными глазами и наотрез отказывался отвечать — хоть по-польски, хоть по-русски.
— Да и пес с ним! — махнул рукой Кожемякин. — Не до него нам сейчас! Да и неинтересен он нам, я полагаю. Пускай им занимается разведка.
— Ну, не скажи, — не согласился Семен Грицай. — А вдруг этот дедушка и есть тот самый посредник между Фуксом и затаившимися диверсантами? Мы ломаем голову, где его искать, а он прямо перед нами! А что? Вполне подходящая кандидатура!
— Это вряд ли, — усомнился Васильев. — Приметы вроде как неподходящие…
— Так ведь у нас и примет-то никаких нет! — настаивал на своем Грицай. — Верней сказать, они имеются, но лишь словесные. А что такое словесные приметы? Они обычно настолько неконкретные, что под них можно подогнать кого угодно — хоть бы и этого доброго старичка. Так что дедушку не мешало бы как следует потрясти за его стариковские плечи…
— Не надо пока его трясти, — сказал Васильев. — Лучше покажем его тайным образом той самой даме Анне Вуйчик. Она-то, по ее словам, видела его вблизи и даже беседовала с ним. И если она его опознает, то тогда, конечно, будем трясти доброго дедушку…
— А ведь и верно! — хлопнул себя по лбу Грицай. — И как это я забыл о панночке! Ведь совсем недавно я беседовал с ней самым милым образом!
Старика Анна Вуйчик не признала.
— Это не он, — сказала она. — Не тот, кто называл себя Унтером. Тот молодой, а этот старый.
— И нигде вы этого старика раньше не видели? — уточнил Васильев.
— Нет, не видела, — ответила женщина.
После этого старик был представлен на тайное опознание Сычу и Башмаку. Но и они его не признали, сказали лишь, что в лагере они его никогда не видели.
— Ну, нет, значит, так тому и быть, — такими словами Васильев подвел неутешительные итоги опознания. — Будем искать. А найти посредника нужно обязательно. Потому что он-то и есть наша самая главная ниточка. Через него можно выйти на самого Карла Унке. На Фукса.
Второе происшествие со стрельбой случилось в лесу. И в этом случае доброхот-информатор ни в чем не солгал — он дал точные координаты того самого оврага, где находился тайник с оружием. Дело оставалось за малым — отыскать тайник и изъять оттуда все, что в нем находилось. На это ответственное дело отправились целых два взвода бойцов под командованием старшего лейтенанта Лукашевича.
Отыскать овраг оказалось делом нетрудным, и поначалу все шло хорошо и гладко.
— Не боевая операция, а просто лесная прогулка! — проворчал шагавший рядом с Лукашевичем старшина Молодцов. — Не нравится мне это! Потому что так не бывает. Не должно быть… Чувствую, напоремся мы на веселое приключение!
Старшина Молодцов был опытным в житейском плане человеком и бывалым бойцом, и потому к его предчувствиям, хочешь или не хочешь, а приходилось прислушиваться. Тем более что очень часто они и впрямь оправдывались.
— Всем внимательно смотреть и слушать! — приказал Лукашевич.
— Этого будет мало, — сказал старшина Молодцов. — Разведку бы выслать к тому оврагу… А уж мы — следом. Как и полагается.