После короткого размышления старший лейтенант Лукашевич согласился с доводами старшины и выделил трех бойцов в разведку. Именно разведчики и обнаружили диверсантов, шедших к тому же самому оврагу, но только не со стороны города, как красноармейцы, а со стороны леса. Разведчики первыми обнаружили диверсантов. Точнее сказать, вначале услышали их шаги, а затем углядели в лесных зарослях и человеческие фигуры.
— Ложись! — дал команду сержант Житник, старший разведгруппы.
Разведчики залегли, оттого диверсанты их и не увидели. Конечно, никто не мог доподлинно знать, что это именно диверсанты. Но, с другой стороны, кто же это мог еще быть? Вооруженные немецкими автоматами, в немецких маскхалатах, они шли, почти неслышно ступая, зорко глядя по сторонам и, кажется, не говоря друг другу ни слова.
Они прошли совсем недалеко от затаившихся разведчиков и не заметили их. Не заметили — потому что, вероятно, не ожидали никого здесь увидеть. Они шли явно к потайному складу, потому что какие еще интересные объекты здесь могли быть? Всего их было пятнадцать человек — не так уж и мало. Диверсанты друг за другом стали спускаться в овраг — тот самый, где должен был находиться склад с оружием.
Сержант Житник сделал жест рукой, означавший, что одному из разведчиков нужно было немедленно вернуться и обо всем предупредить остальных. Разведчик так же молча кивнул и скрылся в чаще.
— Молодцов, а ведь ты оказался прав! — сказал старший лейтенант Лукашевич, выслушав запыхавшегося разведчика. — Вот тебе и приключения!
Он дал команду приготовиться к бою. Один взвод тотчас же скрылся в зарослях — у него была задача обойти овраг и, таким образом, отрезать диверсантов от леса, заперев их в овраге. Второй взвод вместе с Лукашевичем и старшиной должен был ударить по диверсантам с фронта.
Диверсанты при всей своей осторожности и предусмотрительности явно не предвидели таких неприятных для себя неожиданностей. И это было по-своему логичным — ведь они понятия не имели, что местонахождение лесного схрона с оружием известно еще кому-нибудь, кроме них самих. По этой причине они и в овраг спустились все разом, не оставив никого наверху. И, таким образом, оказались в западне. Овраг был глубоким, его склоны обрывистыми, и выбраться из оврага можно было лишь с одной стороны — с той самой, по которой они в овраг спустились. Но этот единственный спасительный путь перекрыли красноармейцы второго взвода. Первый же взвод, сделав стремительный марш-бросок, подошел к оврагу с другой стороны, обосновался на его обрывистых краях и буквально-таки навис над оврагом и, соответственно, над находившимися в овраге диверсантами.
Для пущей острастки Лукашевич приказал дать в глубину оврага несколько длинных очередей. В овраге засуетились и загомонили, но в ответ никто не стрелял, потому что так вот, с ходу, было непонятно, в кого и в какую сторону стрелять. Впрочем, очень скоро диверсанты опомнились и попытались выскочить из ловушки по единственно возможному пути — по тому самому, которым они спускались в овраг. Но были встречены автоматным огнем. Кто-то вскрикнул, кто-то упал, остальные откатились в глубь оврага и залегли. И тогда по ним выпустили несколько длинных очередей те бойцы, которые с трех сторон нависли над оврагом.
— Эй, вы! — крикнул Лукашевич, обращаясь к залегшим диверсантам. — Вы в ловушке! Сдавайтесь, а то перестреляем, как зайцев!
Кричал он по-русски и не был уверен, что там, внизу, его поймут. Мало ли кем могли быть залегшие диверсанты? Но оказалось, что там, внизу, понимают русский язык. Какое-то время диверсанты молчали, затем кто-то из них крикнул в ответ по-русски:
— А вы кто?
— Мы — Красная армия! — крикнул в ответ Лукашевич. — Нас здесь много, так что из этого оврага вы не вырветесь! Даю вам две минуты на размышление! Потом можете молиться или петь хором, все равно вам ничего не поможет!
Никто Лукашевичу на его ультиматум не ответил, да это было и немудрено. Должно быть, там, внизу, сейчас совещались.
— А ведь там, кажется, и впрямь русские, — озадаченно произнес старшина Молодцов. — Спрашивается, откуда они тут взялись?
— Так ведь в Травниках лагерь, — ответил Лукашевич. — А в нем диверсантская спецшкола. Была до последнего момента… Ну а в той школе, я так думаю, кого только не было. В том числе, наверно, были и русские.
— Да, но откуда они там взялись?
— Откуда мне знать? — Лукашевич пожал плечами. — Может, пленные, а может быть, какие-нибудь добровольцы… Не о чем тут рассуждать, две минуты уже прошли.
Лукашевич, стараясь не высовываться из укрытия, сложил ладони рупором и крикнул:
— Время кончилось! Поднимайся по одному с поднятыми руками! Оружие — на землю! И не баловать!
— А не пошел бы ты! — раздался крик снизу.
— Точно, русские… — с некоторым удивлением сказал Лукашевич. — Надо же… Вот ведь какая это подлая штука, война! Все перепутала. И там — русские, и мы тоже русские…