— Что вам нужно? — не открывая дверь, спросил мужчина. Он тоже говорил по-польски, правда, с небольшим акцентом, и это выдавало, что он не поляк: может, немец, может, русский…
— Мы с мужем ищем жилье, — сказала женщина. — Скажите, вы не сдаете дом? Мой муж — калека, он контуженый. Мы только недавно вернулись в город, и нам негде жить.
— Я не сдаю жилья! — резко ответил мужчина.
— Вот как. — В голосе женщины послышалось искреннее огорчение. — Значит, не сдаете… Жаль. А вы не скажете, кто сдает жилье поблизости? Вы, наверно, должны знать…
— Не знаю! — ответил мужчина.
— Что? — переспросила женщина.
— Я сказал, что не знаю! — повторил мужчина.
— Да вы бы открыли дверь, — произнесла женщина. — Разговаривать через закрытую дверь сложно. Мне плохо слышно. А мой муж вообще почти ничего не слышит. Он контуженый. Мы бы хотели спросить у вас еще кое-что.
И тут мужчина понял, что эти двое — вовсе не искатели жилья. Для чего им нужно, чтобы он открыл дверь? Неужто они и вправду плохо слышат? Нет, эти двое хотят увидеть, что творится в доме! Один ли мужчина в доме или, может, рядом с ним есть еще кто-то… Понятно, что через закрытую дверь ничего не разглядишь. Но зачем это им нужно? А затем, что они не те, кем пытаются казаться. Да! И если это так, то, значит, они пришли за ним. Они его выследили! Наверняка где-то поблизости притаились и другие охотники. И если это так, то надо защищаться. Надо спасать свою жизнь.
В голове у мужчины моментально созрел план. Сейчас он резко распахнет дверь и уложит из пистолета мужчину и женщину. Он даже не станет извлекать пистолет, он будет стрелять прямо из кармана, он это умеет, его этому учили в диверсантской школе! А затем побежит в сторону соседних домов, затеряется в переулках, запутает следы, собьет с толку остальных охотников. Да, так он и сделает, другого способа спасти свою жизнь у него сейчас нет, некогда ему придумывать другой способ!..
Он рывком распахнул дверь. И в этом-то и заключалась его ошибка. Нельзя ему было распахивать дверь именно так, рывком. Рывком распахивают дверь лишь в конкретных случаях — когда тот, кто ее распахивает, взволнован, напуган, зол или намерен предпринять какие-то решительные действия. Во всех же иных случаях дверь распахивается спокойно и неторопливо.
Да, это была хотя и невольная, но все же весьма красноречивая ошибка. И Семен Грицай тотчас же ее уловил. Так же моментально он увидел и другое — правую руку в кармане мужчины. Это наверняка означало, что мужчина сжимает в руке рукоять пистолета и через какое-то мгновение начнет стрелять, может, даже не вынимая руки из кармана.
Все эти мысли пронеслись в голове у Семена за долю секунды. Он резким движением руки распахнул дверь на всю ширину и бросился на мужчину. Для Семена было главным не дать мужчине выстрелить, а уж все остальное будет потом. Стремительным, резким движением он ударил мужчину по правой руке. Это был расчетливый, ловкий удар, и рука мужчины вылетела из кармана. Мужчина попытался сунуть руку в карман вновь, но Семен не дал ему этого сделать. Он обхватил противника, крепко прижал его руку к туловищу, тот в ответ обхватил Семена, и они упали на пол.
Теперь было главным, кто окажется наверху. Семен хорошо умел драться, но оказалось, что и противник тоже умеет драться. Преимущество было на стороне противника — в том смысле, что он мог убить Семена. Хоть ножом, если при нем имелся нож, хоть изловчившись, выстрелить в него из пистолета, хоть вцепиться ему в горло — да мало ли еще как можно убить! Семену же непременно нужно было взять противника живым. Живого можно допросить, выведать у него нужные сведения, а с мертвого — что за толк? Мертвый мужчина означал лишь одно — смершевцы потеряют важный след.
Семен и неизвестный катались по полу, хрипели, и каждый стремился подмять под себя другого. Татьяна в этот момент пребывала в прострации. Она была переводчиком при штабе, ей никогда еще не доводилось наблюдать вблизи смертельную схватку. Тем более рукопашную схватку, которая страшнее всех прочих схваток, какими бы они ни были. Кроме того, она была женщиной, а разве может женщина спокойно и хладнокровно относиться к смерти? А сейчас смерть была совсем рядом, возможно даже, что ее собственная смерть. И от этого Татьяна не могла прийти в себя, она не понимала, что должна делать. Зажав ладонью рот, она расширенными от ужаса глазами наблюдала за схваткой и ничего больше.
— Помогай! — прохрипел Семен и добавил два крепких слова.