Нацисты часто были ветеранами войны. Даже в 1933 г. ветеранами оставались не меньше трети членов партии. Около 84 % респондентов Абеля призывного возраста служили в воюющей армии (схожие цифры мы встречаем у итальянских фашистов); доля эта несколько больше, чем в мужском населении в целом (Merkl, 1980: 107–109). Члены СС, как мы увидим далее, в большинстве своем не только воевали сами, но и происходили из семей военных. Исследования на местном уровне показывают, что, став серьезной политической силой, нацисты начали получать значительную поддержку от местных ветеранских ассоциаций. Из 60 гауляйтеров (региональных руководителей) и рейхсляйтеров (руководителей государственного уровня), которые по возрасту могли воевать, воевали все, кроме одного (Геббельса, который не мог служить по состоянию здоровья)[32]. По званиям они распределялись так: не менее 27 офицеров (в том числе один генерал, один полковник и двое майоров), не менее 29 нижних чинов. Не менее 34 человек были на фронте, лишь один точно служил в тылу. Не менее 25 были ранены; не дезертировал ни один. Ефрейтор Гитлер выполнял не слишком престижную, но крайне опасную задачу делегата связи, доставляя депеши между подразделениями; Геринг был воздушным асом, кавалером множества наград. Разумеется, во время выборов нацисты не забывали похвалиться своим военным опытом и наградами. Боевые заслуги, а также традиционный правоавторитарный настрой, свойственный германским вооруженным силам, очевидно, привлекали к нацистам политические и моральные симпатии небольшой послевоенной армии. Первые агитационные кампании Гитлера после войны финансировались из армейских фондов. На первых послевоенных демонстрациях он появлялся рука об руку с генералом Людендорфом. Немецкие левые, напротив, были антимилитаристами. Около 57 лидеров коммунистической партии по возрасту могли воевать: однако 16 из них определенно были штатскими, пятеро офицерами, 34 — нижними чинами. Одиннадцать человек точно служили на фронте, четверо — точно в тылу. Точно были ранены лишь пятеро; и больше людей — шестеро — дезертировали или были отданы под трибунал. В 1918 г. многие активно участвовали в рабочих советах, с точки зрения правых, предавших армию (Weber, 1969: II). Почти все советы, организованные левыми солдатами и моряками, действовали среди резервистов, в гарнизонах вдали от фронта, на кораблях, стоящих в немецких портах — словом, вдалеке от боевых действий. Опыт войны перевернул жизнь и правых, и левых. Но, если правые прониклись добродетелью милитаризма и «фронтовым мифом» — левые проклинали бесчеловечие войны.
Как и в Италии, у фашизма фронтовиков есть два основных объяснения. Одно — экономическое: Германия была полна безработных ветеранов, умеющих только воевать, и недовольство их перерастало в правый радикализм. Однако, хотя германская армия более всех прочих сократилась в результате мирных соглашений, ветераны получали преимущественные права при устройстве на работу, для них были разработаны очень достойные (по стандартам того времени) программы трудоустройства. Работодатели жаловались даже, что их принуждают нанимать ветеранов. Безработица, как правило, не длилась долго (Bessel, 1988; Geary, 1990: 100–101). Ветеранские организации также выставляли на первый план не материальные интересы, а стремление к «национальному, социальному, военному и авторитарному» государству, отметая демократическую республику как пораженческое государство штатских (Diehl, 1977). Несомненно, материальные проблемы ветеранов играли свою роль, но не главную. И, спрашивается, почему они должны были вести к крайне правым взглядам?
Второе объяснение связано с превращением военных идеалов и ценностей в парамилитарные. По окончании войны демобилизованные военные и некоторые студенты пытались бросить вызов нарождающейся республике и мирным соглашениям, создавая добровольческие полувоенные организации («фрайкоры»), чтобы бороться с большевиками дома и со славянами на спорных восточных границах. Именно они, а не регулярный рейхсвер, положили конец ранним послевоенным выступлениям левых. Руководители Веймарской республики оказались у них в долгу и не слишком этому радовались — выходило, что у веймарских политиков нет в Германии монополии на применение военной силы. Некоторые фрайкоровцы скоро влились в первую волну нацистских новобранцев. В течение 1920-х один за другим выходили бестселлеры — мемуары и романы о военных кампаниях «фрайкоров», порой поражающие своей жестокостью:
