Национал-социализм был рожден в окопах. Понять его могут только те, кто прошел через фронтовой опыт.
Война дала нам урок великого фронтового братства. Все классовые различия, которые разъединяли нас до войны, развеялись, как дым, с первыми залпами. Главное, кто ты есть, а не кем ты хочешь казаться, — вот что оказалось самым важным. На войне нет от дельных личностей — есть только народ. Общие страдания, общая опасность сплотили и закалили нас. Мы смогли бросить вызов миру и продержались четыре года.
Моя прежняя жизнь разлетелась на куски. Вместо нее мне от крылся мир окопов. Раньше я был одинок, здесь нашел братьев. Сыны Германии стояли плечом к плечу в жестоких боях, ловя в прорезь при целов наших общих врагов. Мы спали в землянках, открывали друг другу душу, делились последним… перевязывали раны друзьям. Кто мог тогда усомниться в твоей немецкости, кому было интересно, какое у тебя образование и кто ты — католик или протестант? (Abel, 1938: 142; Merkl, 1980: 113).
В самом деле, начиная с 1916 г. германская армия стала самой демократичной, передовой в техническом отношении и самой боеспособной среди армий воюющих держав. Гейер (Geyer, 1990: 196–197) пишет о ней: «Немецкая военная машина работала по системе Тейлора», по модели, способной «организовать нацию в целом», стирая «различия между военным и гражданским обществом». Респонденты Абеля считали, что этот армейский дух сохранили только нацисты. В «Стальном шлеме», как писал один из них, «не было духа товарищества — только классовая грызня» (Merkl, 1980: 211). Так парамилитаризм вторгался в политику и преображал ее.
Как и в случае итальянского фашизма, нацисты были в основном молодыми людьми с военным прошлым — хотя постепенно, по мере того, как война уходила в прошлое, нацисты взрослели, обзаводились семьями и «гражданскими» социальными связями. У каждого следующего поколения молодых мужчин правый национализм и этатизм, усвоенные с молоком матери, все усиливались: в первом из таких поколений национализм воспитали довоенные молодежные организации, в следующем — окопное братство, в третьем — десятилетие парамилитарной борьбы против левых и иностранных оккупантов. Истинная поколенческая история нацизма сложна, она не сводится к «бунту» и включает в себя по меньшей мере два поколения. Нацизм родился как парамилитарный национал-этатизм, вошедший в плоть и кровь целого поколения благодаря войне, а последующие события лишь усилили эту тенденцию. Важнее здесь другое — то, что эти безжалостные молодые штурмовики в конце концов пришли к власти в крупнейшем государстве Европы.
