Но стоит ли так прямо отождествлять партии с классами? Некоторые партии «особых интересов» были скорее профессиональными, чем классовыми. Крестьянским партиям, чтобы выиграть выборы, приходилось завлекать в свои ряды и батраков, и мелких бауэров, и крупных землевладельцев. Партии ремесленников обращались и к хозяевам кустарных производств, и к наемным подмастерьям. Альянс интересов, получивший четверть голосов на выборах в Марбурге в 1924 г., представлял интересы квартиросъемщиков, лиц, ищущих жилье, ветеранов, сторонников земельной реформы, госслужащих, многодетных семей. Они представлялись защитниками прав потребителей и лезли из кожи вон, чтобы расширить свой электорат (Koshar, 1986: 84). Это были не просто буржуазные партии. То же можно сказать и о так называемых «буржуазных» либералах и консерваторах. Они обращались ко всему народу — или же к среднему классу, имплицитно включающему в себя и рабочих (как и в современном американском понимании термина «средний класс»). В большинстве стран за консервативные партии стандартно голосует около трети рабочих — в силу ли консервативных убеждений, патрон-клиентских связей или веры в компетентность видных консерваторов. Фолтер (Falter, 1986: 167–169) показывает, что общая численность рабочих в округе не слишком сильно влияла на количество голосов, отданных за буржуазные партии (хотя там, где рабочих было больше, чуть больше голосов получала некогда либеральная Немецкая народная партия). Большую часть голосов они набирали в первичном секторе, и гораздо меньше — в промышленных районах. Возможно, нацисты перехватили голоса рабочих, традиционно поддерживавших «буржуазные» партии — особенно в сельском хозяйстве и сфере услуг, — так же, как перехватили голоса их сторонников из других классов. Эти партии были буржуазными по составу своей верхушки, как правило — по политике, однако не по составу сторонников. Они никогда не смогли бы стать крупными партиями, если бы за них голосовала только буржуазия. Так что нацисты, по всей видимости, перехватили и до некоторой степени радикализировали самых консервативно настроенных немцев из всех слоев населения.
Почему же консерваторы и центристы потерпели поражение? Было ли это связано с состоянием экономики? В течение инфляции и стабилизации 1923–1924 гг. голосование за так называемые буржуазные партии держалось на одном уровне — 35–37 %. На спад оно пошло в годы экономического бума. К маю 1928 г. — в высшей точке экономического роста, еще до начала Депрессии — буржуазные партии потеряли почти треть избирателей (Childers, 1991: 326). Тем временем нацисты потихоньку подбирали под себя голоса мелких националистических движений, пока не превратились в крупнейшую партию правых радикалов (Grill, 1983). Первый серьезный прорыв нацистов — на местных выборах 1931 г. — также произошел еще до экономического спада. Даже первая удача на национальных выборах — в декабре 1931 г. — пришла к ним до того, как Германия осознала, что вступает в эпоху Великой Депрессии. Нацисты создали самую влиятельную «народническую» партию, способную привлечь под свои знамена националистов, государственников, антисемитов и сторонников буржуазных партий. Усиление нацизма привело к медленному, на протяжении более десятилетия, угасанию буржуазных партий — и к почти мгновенному распаду партий «особых интересов».
В попытках преодолеть упадок все эти партии, думая, что уловили господствующую тенденцию, начали смещаться вправо. Демократическая партия оставалась безоговорочно предана республике — и рухнула первой (на выборах в 1932 г. она набрала всего 1 % голосов). Чтобы исправить положение, либералы начали превозносить усиление государства. Консервативная Немецкая народная партия высказывалась в пользу конституционной монархии, однако, потеряв голоса (менее 2 % в 1932 г.), перешла к поддержке полуавторитаризма. Самая консервативная из трех, ДНВП, выступала за полуавторитаризм еще с довоенных времен. Она удержалась на плаву лучше своих соперниц, однако тоже много потеряла: в ноябре 1932 г. ее результаты составили 8,3 %. Стоит заметить, что непосредственно перед приходом к власти нацистов эта партия считалась основной реакционной силой в Германии.
