Началось-то с прихода в полицию пожилой женщины. Она заявила об исчезновении дочери. По обыкновению, искать обещали, но пойди отыщи иголку в стоге сена. Городовой случайно при беседе присутствовал и запомнил, где жили мать с пропавшей дочерью. Получалось, вход в бани для господ располагался на оживленной улице с ресторациями, а вот задняя дверь для работников выходила в совершенно другой мир. Тот район когда-то был вполне презентабелен, но после строительства фабрики ситуация изменилась самым противоположным образом. Теперь благопристойная публика там селиться категорически отказывалась. А вот пропавшая девица с матерью жили именно на той самой улице, куда выкинули тело несчастного Мирнетюра.
Тарас Григорьевич не роптал и нес службу, как полагается. Он знал, что проститутки начинают свою работу вечером, сразу после окончания рабочего дня, вылавливая одиноких, уставших рабочих, а лучше служивых, у которых жалованье повыше. Иногда на женщин устраивали облавы, но скорее за провинности более широкого масштаба, чем продажная любовь. Бродили женщины по улице всю ночь, почти до рассвета. А затем уставшие, не выспавшиеся расходились по домам. На памяти городового о пропаже девиц в том месте не заявляли никогда. О побоях бывало. Но чтоб пропадали они? Нет, тут вам не Англия какая, чтоб потрошить падших женщин — слыхал об этой истории Тарас Григорьевич от одного из сослуживцев и не очень в нее верил.
И вот из-за того заявления решил Тарас Григорьевич проявлять еще большую бдительность, чем обычно. Медленно прохаживался по улице, посматривая не видать ли чего подозрительного. Особливо по ночам.
— Понимаете, Герман Игнатьевич, — рассказывал историю о пропавшей проститутке и о её последствиях Курекин, который пришел вечером в гости к Радецким раньше других, — в нашем деле нюх или интуиция — дело первостепенное. Порой сам не понимаешь, почему взял след. Как собака на охоте. Наш бравый городовой действовал именно так: не особо задумываясь, надеясь на чутьё.
Светало. Тарас Григорьевич уж было собрался идти в другую сторону и закончить службу, как заметил весьма странного человека. Молодой мужчина не был похож на обычных клиентов падших женщин. Первое, что бросилось в глаза, — это его белый халат. На всякий случай городовой решил схорониться и себя сразу не выдавать. Крупная фигура и форма делали задачу сложной, но Тарас Григорьевич сумел, скрываясь в тени домов и пользуясь туманом, подобраться поближе и не раскрыться.
Вблизи городовой разглядел бурые пятна на халате молодого человека. Лицо его выглядело осунувшимся; сам он был страшно худым. Слипшиеся, явно давно не чесаные волосы падали на лоб, и мужчина их постоянно пытался откидывать назад.
— Пошли? — сказал он девице с какой-то непонятной интонацией.
«Иностранец? — подумал Тарас Григорьевич. — Или еще какие изъяны с речью?»
Проститутке, видимо, молодой человек тоже не понравился. Но клиентов уже не предвиделось, и она кивнула.
— Сколько платишь? — спросила она.
— Плачу, — чудно ответил мужчина, не назвав цифирь, и пошел вперед. Девица проследовала за ним. Тарас Григорьевич старался не отставать, не выдавая своего присутствия.
Шли они недолго. На соседней улице мужчина перешёл дорогу и остановился перед обшарпанным двухэтажным домом. Проститутка замешкалась. Она зримо чувствовала неладное. Городовой чуть ни крикнул ей не ходить в дом, но сдержался и остался стоять на другой стороне дороги, представив, как нелепо будет выглядеть, если все в порядке. Молодой человек походил на студента — мало ли, скопил немного денег и решил таким образом провести время, отвлечься от умственных занятий.
Наконец дверь открылась. Мужчина шагнул внутрь. Женщина нерешительно продолжала стоять на улице.
— Чего? — отрывисто спросил молодой человек, выглядывая наружу. — Входи, девка. — И он потянул её за руку.
Тут уж она совсем растерялась и даже попыталась сопротивляться, но мужчина втащил-таки её в дом. Ситуация не нравилась городовому всё больше, и он замыслил идти и проверить, что там происходит.
— Верно надумал, — заметил Курекин. — Лучше, как говорит наш медик, перебдеть. Если что, собирался извиниться и ретироваться.
Тарас Григорьевич громко застучал в дверь. Сначала ему не отпирали, и он принялся барабанить сильнее. Из окна дома напротив послышался грозный окрик: «Ироды! Честным людям поспать не дают! Полицию вызову!» — грозился мужской голос. В тот же момент дверь распахнулась.
— Чего вам?.. — молодой человек запнулся, увидев форму городового.
— Позвольте войти? Разыскиваем беглого преступника, — соврал Тарас Григорьевич. Его пропустили в темную прихожую. Из дальней комнаты струился свет. — Сколько комнат вы здесь занимаете? Кто еще живет?
— Один, — недовольно буркнул молодой человек. — Верх, низ. Хозяйка живет другой сторона дома.
— Хотел бы осмотреться, — не отставал городовой. — Знаете этих супостатов? Проникнут в дом, скрываясь от полиции, и никто не заметит. — И пошел в дальнюю комнату.
— Нельзя ходить! — закричали ему вслед. — Моя лаборатория! Опыты! Нельзя!
