— От вас не сбежать, Ольга Михайловна, — по-доброму усмехнулся Курекин. — Скажу лишь о Свешникове. Остальное приберегу. То отдельная история. А тут всё просто. Деньги. Никакой любви. В общем, граф Сиверс, не секрет, считал, что идет охота на членов «Хранителей истины». На полицию не уповая, втайне вёл собственное расследование. Желание найти убийц усиливало то, что один из убитых — его сводный брат, барон Александр Карлович фон Гольштейн. О чем мы не ведали, а граф не сообщал. Сиверсу и близко не удалось подобраться к англичанам. Он их, конечно, подозревал в преследовании хранителей, но нанятый им человек не обладал нужными связями и возможностями для расследования подобного уровня.
— Граф нанял частного сыщика? — удивился Радецкий.
— Да, именно. Первым делом граф просил расследовать смерть брата. Несмотря на давнюю неприязнь друг к другу, они сохраняли близкие отношения. Их объединяли интересы семьи и общества «Хранители истины», в котором они оба состояли. Более того, Александр Карлович отвечал за фолиант в Дании. Сыщик пошел простым путем. Начал именно с денег — кто был заинтересован в смерти барона. Нашлось два человека: сам Сиверс, который в случае смерти сводного брата получает всё наследство их отца. И задолжавший барону крупную сумму штабс-капитан Свешников.
Сыщик решил, что сам Сиверс вряд ли бы его нанимал, если был виновен. Поэтому следовало узнать побольше о Свешникове. Выяснилось, что проигрался он в пух и прах. Барон фон Гольштейн не прощал долгов. Характером они с братом пошли в отца — жесткие, не склонные к жалости люди. Без причины они не проявляли себя, но те, кто имел с ними дело, знали, что прощения у них вымаливать бесполезно. Равно как и просить о снисходительности. Получалось, Свешников был должен. Именно в его доме убили барона. Два совпадения. Обычно ни частные сыщики, ни следователи мимо подобного стечения обстоятельств не проходят.
— Неужели Свешников? — поразилась Радецкая. — Но ведь он присутствовал при том сеансе, во время которого убили барона!
— Да, конечно, преступление он совершил не своими руками. Дело в том, что именно вы, Ольга Михайловна, указали мне на крайне низкий рост официанта, который прислуживал на концерте у княгини Килиани. И вот в клубе, среди прочих официантов, я заметил такого, как вы описали, — весьма низенького. Я указал на него полицейским. Давно уже ходит описание некоего «циркача», преступника низкого роста, обладающего какими-то сверхъестественными способностями проникать повсюду и исчезать незамеченным. Вызвали официанта на допрос, хотя он и попытался бежать через окно. По описанию дам, присутствовавших на концерте у княгини, которых за это время успели опросить, точно поняли, что это он. В то же время сыщик, нанятый Сиверсом, вышел на Английский клуб. Туда, как раз перед убийством барона, вдруг начал часто захаживать Свешников. «Циркача» арестовали, хотя предстоит еще много сделать, чтобы доказать его причастность. При обыске у него в комнате нашли карточку Свешникова, а также нарисованный рукой штабс-капитана план дома, в котором он живет. С четким указанием, где расположена потайная лестница и выход на улицу. Улики косвенные, однако штабс-капитану завтра придется объясняться в полиции…
Едва Курекин закончил рассказывать о поимке «циркача», как к дому Радецких подъехали первые два экипажа. Вскоре в гостиной появились Бобрыкин и Каперс-Чуховской. Как выяснилось, они успели передохнуть и вместе отобедать в «Эрмитаже». Затем Бобрыкин поехал в банк по срочным делам, а Каперс-Чуховской вернулся домой, где подремал еще пару часов. Уже без десяти семь оба здоровались с хозяевами дома и со следователем.
— Как идет расследование? — бодро спросил Севастьян Андреевич. — Есть новости?
— Попозже, когда все соберутся, обязательно доложу, — пообещал Курекин. — Как у вас, господа? Отдохнули после бессонной ночи?
— Я вот только и делал, что отдыхал, — рассмеялся Афанасий Никифорович, — а вот Севастьян Андреевич после обеда по службе поехал. Деньги пересчитывал, небось.
— А как же! В банке токмо и делаем, что деньги считаем, — поддержал шутку Бобрыкин. — На самом деле, ко мне приезжали Сиверс с де Шоссюром. Обсудить покупку винного завода в селе… как бишь его… Цинандали. Затея неплохая. Лучше с князя завод получить, чем ничего. Что у нас тут сегодня, Герман Игнатьевич? — Бобрыкин подошел к столу с закусками.
