В центре гостиной стоял овальный стол, на котором раположили мелкие тарелки. Он был накрыт скатертью лимонного оттенка с вышитыми по краю лепестками цвета фуксии. На каждой тарелке лежали салфетки из той же ткани. В середине стола — белый хлеб. Справа от тарелок лежали серебряные приборы, а перед ними — бокалы разной величины сообразно сортам вин, стаканы для воды, рюмки розового и зеленого стекла для более крепких напитков. Бутылки с шампанским и белым вином Ваня разместил в ведрах со льдом на квадратном столике в правом углу гостиной, а рядом поставил столик с остальными напитками. Длинный, прямоугольны стол с закусками был расположен в левом углу. Между столами стояли удобные стулья для тех, кто не пожелает проводить время до ужина на ногах.
На каждый стол Ольга Михайловна велела поставить вазоны со свежими цветами в тон скатертям и салфеткам.
— В этот раз у нас многообразие водок, — объявил Герман Игнатьевич. — Решил, бог бы с ней, с Англией. Достаточно вкусили. Так вот, водочки и настоечки, прошу любить и жаловать: померанцевые, мятная… миндальную доставать не стал — не те пока вызывает ассоциации, бальзамная, анисовая, лимонная, тминная, крымская и коньячок.
Бобрыкин потер руки.
— Вот это дело, Герман Игнатьевич! Не терпится отпробовать!
— О, вот вы еще закусите пирожками из рябчиков, — широким жестом Радцекий указал на длинный стол, заставленный всевозможными блюдами. — так же предлагаю копченую гусиную грудку, маринованную вишню вместо оливок. Думаю, объелись мы оливочками за ночь.
— И то верно, — согласился Каперс-Чуховской и поспешил взять тарелку.
— Соленые рыжики, — продолжал Герман Игнатьевич, — икра красная, а куда без нее родимой, паштеты из дичи, селёдочка на черном хлебе со свеклой, сардины, тартины из яиц с лососем. Господа, сейчас вам раздадут перечень блюд, так что остальное сможете прочесть. Ваня у нас весьма аккуратен, пишет разборчиво. Да вы, впрочем, знаете. К ужину пройдем в столовую. Там я отдельно представлю список блюд.
Забыв про всяческие цианиды, гости поспешили наполнить тарелки. Ваня с помощником открывали бутылки, наполняя бокалы и рюмки согласно высказанным пожеланиям.
Словно почувствовав кружащие голову ароматы, прибыли граф и графиня Сиверс, а прямо вслед за ними подъехал герцог Карл де Шоссюр. Так как Радецкие настоятельно просили прибыть помощника следователя, подошел и Фёдор, скромно встав возле дверей гостиной. Ольга Михайловна лично собрала ему тарелку и передала её вконец смутившемуся молодому человеку вместе с рюмкой лимонной водки. Ни одного человека она еще не знала, кому бы лимонная не подходила.
— Что ж, все в сборе, — оглядев гостей, произнес Курекин.
— Свешникова нету, — заметил Бобрыкин.
— Его сегодня не будет, — Курекин многозначительно посмотрел на Сиверса. — Приболел.
— Да уж, он столько выпил за ночь, что немудрено, — хмыкнула Генриетта.
— Все не без греха, — заступился за штабс-капитана Герман Игнатьевич, которому страшно хотелось, чтобы приключения «Ночи Гая Фокса» исчезли, словно не бывало.
— А когда вы с нами поделитесь вашими наблюдениями и выводами? — спросил несколько нервно Курекина граф Сиверс. — Недаром ведь просили нас сюда прийти.
— Начну, пожалуй, с того, кто вас пригласил в Анлицкий клуб. У нас впереди ужин. Времени хватит на все рассказы. Итак, наше доблестное охранное отделение давно следило за некоторыми англичанами, наводнившими столицу… — далее следователь поделился с гостями тем, что уже знали Радецкие.
— Вот же ироды, прости Господи! — возмутился Бобрыкин. — Чего им приспичило? Революции, видишь ли они готовят. У себя пусть хозяйничают. Мы в своем доме сами разберемся.
— Согласен с вами всецело, — кивнул Курекин. — Так вот-с, приглашения рассылал сам управляющий. Сличить почерки не составило труда. Кроме того, бумага для записей, лежавшая в библиотеке, сильно мне что-то напоминала. Потом понял: на такой же присылали письма с анонимными приглашениями. Только на тех не было вензеля — низ бумаги отрезали. А Фёдор сейчас доложил, что господин Маршев отпираться не стал и признал организацию derniererendez-vous. Название вполне подходящее. Если бы фолиант начали трогать все, кому ни лень, то результат был бы куда печальнее чем мы в итоге имеем. С посланием господину Бобрыкину ничего не вышло. Но враги земли русской ведь не знали, что Ольга Михайловна читала про их новый яд и вовремя меня предупредила. Слух о моей смерти распространили специально. Как видите, сработало. Англичашки не подозревали, что трогать мы фолиант не станем. Другое дело, что, как ни прискорбно говорить подобное, но отчасти нам помогла княгиня Килиани…
— Каким образом? — удивился Сиверс.
— Простым. Её отравили цианидом, но мы осторожности ради грешили на фолиант, который, опять же совершенно случайно, лежал перед ней. Цианид цианидом, но она могла трогать сию книгу. Мы и попросили никого к ней не прикасаться. А теперь представьте, что никакого трупа нет. Кто-то из вас заходит в библиотеку и от нечего делать, а то и из чистого любопытства листает фолиант.
Генриетта передёрнула плечами.
