Сегодня эти вопли были музыкой для ее ушей; а зрелище – усладой для глаз. Муки совести? Пф-ф-ф, Николь все чаще подумывала о том, а не отключил ли Малик эту функцию, пока копался в ее генах. Опять же, может, дело было в том, что Никки пребывала в шоковом состоянии от всего случившегося; может, она так до конца и не осознала, что именно она только что сделала, но, как бы то ни было, на данный момент времени, она была крайне далека от того, чтобы пасть под натиском раскаянья и сожалений. Единственное, что ее действительно беспокоило, это какие-то назойливые картинки, которые начали всплывать перед ее глазами во время «солнечной казни». Вместо танцующего в предсмертной агонической пляске Берга Николь вдруг начинала видеть какую-то женщину. Красивую, богато одетую черноволосую даму, рыдавшую у ее ног. Белая спальня переставала быть белой, а вместо ее аскетичного убранства перед глазами девушки возникали объятые пламенем ткани гобеленов, резная деревянная мебель, ковры… Картинка то появлялась, то исчезала, и Никки никак не могла толком ни рассмотреть ни лица незнакомки, ни разобрать то, что она пыталась сказать.
Может, это был фрагмент из какого-то фильма? Второсортного фильма ужасов с дико предсказуемым сюжетом и невообразимо тупыми главными героями – другого объяснения у девушки не было.
В любом случае, у нее не было времени на то, чтобы разбираться в дебрях собственного разума, хотя бы потому, что самый глупый фильм ужасов разворачивался в реальности. Оказалось, Берг планировал переворот очень и очень давно: задолго до того, как пытался завербовать Николь. Находясь в тени, он методично выслеживал слабые звенья в системе, которую пытался установить Малик, и один за другим обращал их в свою веру. Он использовал все слабые места политики нового главы Эстаса и делал это с максимальной выгодой для себя.
Берг не просто освободил Риверса и натравил его на нужных людей: он начал использовать способности заключенного задолго до того, как открыть его клетку. На протяжении последних нескольких лет Маска методично промывал мозги каждому тюремщику, который приходил сторожить его, внушая им непоколебимую преданность Валтеру Морту и ненависть к Кристиану Арчеру. Началось все с серых, но те понимали внушение слишком буквально: стоило им выйти от заключенного, как они начинали поднимать шум и утраивать потасовки. Тогда тюремный отсек снова перешел под опеку дроидов, но тогда беспорядки начал учинять сам Маска, не оставив хранителям иного выбора, кроме как приставлять к нему более квалифицированную «живую» охрану. Это было то, чего так старательно добивался Берг. Каждый день к Риверсу спускалось по два-три охранника, которым было невдомек, что маска, которая должна была блокировать телепатические способности пленника, была отключена. Им было невдомек, что сыворотка, которая лишала всех хранителей способностей – сыворотка, которую ввели всем выжившим после катастрофы, чтобы уравнять их права – вот именно что лишала их способностей, но не делала их иксами: бывшие заключенные – телепаты, телекинетики и провидцы – по сути, стали обыкновенными солдатами. Они лишились своих способностей, но они не стали устойчивыми к внушению.
Последние три года Берг собирал армию прямо под носом у Малика. И он-таки ее собрал: теперь, когда Оливер понял, что произошло, и попытался мобилизовать силы, он обнаружил, что девяносто процентов населения Эстаса приняли другую сторону. Почти все серые, все «темные» – все, кто не мог воспротивиться внушению Риверса, взяли под контроль все объекты Эстаса и только и ждали приказа Берга или же самого Графа.
Хорошая новость: приказа они не дождутся – спасибо Николь.
Плохая новость: тело Арчера было мертво, а потому возвращение Малика через него стало невозможным. Следовательно, нужно было возвращать самого Малика, но без отключения силового поля вернуть хранителя на планету было нереально. Отключив же поле, они собственноручно впустят на планету Морта.
Глупее ситуации не придумаешь.
И это высшая раса людей? Идеальное общество, к которому люди Земли должны стремиться? Вместо сильнейшей державы, внушавшей всем страх, Николь видела лишь карточный домик, который начал разваливаться от слабого дуновения ветра. Стоило Малику уйти, как все начало выходить из-под контроля, и, как бы хорош и умен ни был Оливер, он не мог остановить этот процесс.
