- Да, пожалуй, я хочу поиграть, – согласилась Николь. – Я даже свою любимую игрушку прихватила, – она еще раз продемонстрировала Бергу пульт, который держала в руках. – Это – моя волшебная палочка. С ее помощью я могу управлять электроникой всего пентхауса, не сходя с места. Прикольно, да? – Никки повертела «игрушку» в лучших традициях телемагазина. – Ну да ладно, черт с ней: у нас же игра, верно? Очень захватывающая, тебе понравится. До смерти понравится, Берг, ведь, если я правильно помню, ты у нас азартный игрок? Чемпион по выживанию. Самая скользкая и изворотливая тварь на этой планете.
- Спасибо за комплимент, – Берг отвесил шуточный поклон. Что же, игра – это хорошо. Что бы эта землянка ни задумала, он не даст ей выиграть. Она была права: он был чемпионом по выживанию. – Ну и какие же правила у этой игры?
- Простые до безобразия, – заверила та, улыбнувшись шире. Она заметила азарт, загоревшийся в глазу собеседника: бедняга, он наивно полагал, что она даст ему возможность уйти после всего, что он сделал. Самодовольный глупец. Он разбудил тигра, но даже не взял с собой ружье: и на что он рассчитывал?– На счет три, – Николь очень внимательно следила за выражением лица игрока, чтобы запечатлеть и запомнить каждую его эмоцию, даже слабый ее оттенок, – я нажму на волшебную кнопочку, и все защитные экраны этой комнаты исчезнут, – лицо Берга превратилось в маску. – Ах да, забыла сказать: игра называется «Солнечная казнь». Красиво, да? Это Малик придумал, – робо-глаз хакера начал вертеться в глазнице, как сумасшедший, в то время как в настоящем читался неподдельный ужас. Вот теперь он по-настоящему прозрел. Интересно, как он выпутается в этот раз?
Николь перестала улыбаться: в конце концов, это было ее первое намеренное убийство. И пусть она понимала, что Берг заслуживал подобной участи, легче от этого не становилось. Когда она нажмет кнопку, она окончательно погрязнет во тьме, на волнах которой она так отчаянно старалась продержаться; которую так отчаянно не хотела в себя впускать.
– Помнится, ты выживаешь всегда и везде, – Николь нацелила пульт на белую спальню.
- Я нужен тебе…, – пошел в наступление Берг.
- Ну так попробуй выжить и сейчас.
- Только я смогу защитить тебя от Графа! – в исступлении он отбросил бутылку в сторону, и та, со звоном, разбилась вдребезги. Палец девушки замер над кнопкой. В обезумевшем от страха глазу хакера забрезжила надежда.
Оп-па, как так-то? Разве надежда не для зрителей?
- И почему все так и норовят защитить меня? – с искренним недоумением спросила Николь. – Кто вам сказал, что мне, вообще, нужна защита?
Берг тяжело сглотнул, переводя дыхание. Видимо, он снова настроился на переговоры.
- Давай все обсу…
- Передавай привет Арчеру, – прошептала девушка и нажала кнопку.
Первые ощущения уникальны. И им для этого не обязательно быть умопомрачительно приятными или до омерзения противными – им достаточно быть первыми. Первый день в школе, первый поцелуй, первое убийство. Новизна ощущений делает все первое если не незабываемым, то памятным уж точно. После первого дня в школе, дня, полного открытий, радости или же разочарований, последует второй, который, в принципе, тоже может отложиться в памяти, но уже не так ярко, как его предшественник. За вторым последует третий, за ним – четвертый и так далее, пока последующие школьные года не сольются в один сплошной поток рутины, из которого, может быть, выбьется еще пара знаменательных событий, типа выпускного или осеннего бала.
Первый поцелуй, томление и предвкушение, что подводили к нему, сделают обыкновенный слюнообмен апофеозом юности или же ее величайшим провалом – не важно. Важно лишь то, что все остальные поцелуи будут неминуемо сравниваться с первым. И всех их можно будет разделить на три группы: умопомрачительные, отвратительные, обыкновенные. Первый же поцелуй будет стоять особняком. И даже если о нем неприятно вспоминать, ты все равно не сможешь выкинуть из головы то, где, когда и с кем он случился. Не потому, что это так важно, а потому что это – первый поцелуй.
С первым убийством такая же штука. Как бы Николь ни хотела раз и навсегда избавиться от Берга, как бы они ни хотела очистить свою жизнь от его присутствия, она похоронила подобную возможность, нажав на ту самую волшебную кнопочку. Ибо зрелище, причиной и свидетельницей которому она стала, Николь, вероятно, не забудет никогда. Она никогда не забудет, как тело Берга начало плавиться, точно восковая свеча, прежде чем зайтись ярким пламенем и сгореть до тла. Она никогда не забудет его предсмертные вопли, которые, вероятно, будут преследовать ее до конца ее жизни. Скорее всего, она пожалеет о том, что сделала.
Но не сегодня.
