На цыпочках (что было немного нелепо, учитывая, что она находилась в собственном доме) девушка подошла к комнате и приложила ухо к двери: да, в комнате определенно кто-то был. Николь отчетливо слышала неровную поступь и скрип выдвигаемых ящиков. Хоть девушка и не была детективом, что-то ей подсказывало – возможно даже, здравый смысл – что человек, шаривший в гостевой спальне, не был Арчером. Не то, чтобы она так сильно прониклась к пришельцу, что могла чувствовать его присутствие, но все же с некоторыми вещами спорить было трудно. Во-первых, походка: Зомби всегда ходил твердо и уверенно, что ее очень раздражало – его энергетика, манеры и подача подавляли ее. Во-вторых, при своих размерах – при росте, в частности – Арчер всегда был предельно аккуратен: услышать его можно было лишь тогда, когда он сам этого хотел.
Николь какое-то время колебалась, пытаясь решить, что лучше: постучать, прежде чем войти, или просто распахнуть дверь, застав злоумышленника врасплох. Несколько раз девушка поднимала руку с твердым намерением постучаться, но как только ее кулачок приближался к полированной поверхности двери, вся решимость тут же угасала. Наконец, ей надоели эти прелюдии, и она ворвалась без стука.
- Дин??? – брови Николь поползли вверх: его она точно не ожидала увидеть. Что там говорить, ее паранойя уже почти убедила ее в том, что в комнате был невидимка. Хотя, судя по выражению лица парня, тот был бы не прочь оказаться невидимкой, только в буквальном смысле: у него был вил нашкодившего ребенка, которого застали на месте преступления. – Привет.
- При..ветт, – с трудом повторил тот и улыбнулся. У Николь совсем вылетело из головы, что он говорил только на интеръязе. – Ты уже свернулась?
- Что? – не поняла та. – Сверну…А-а-а! Вернулась. Правильно говорить «вер-ну-лась», а не «свернулась», – девушка улыбнулась. – Но ты делаешь явные успехи!
- Спасибо, – ответил парень уже на интеръязе. – Ты что-то хотела?
- Да. Я ищу мистера Арчера, не знаешь, где он?
- Нет. Я тоже его ищу. Он попросил занести ему кое-какие документы, – парень показал бумаги, которые держал в руке, – а сам куда-то пропал.
- Вот как, – с пониманием кивнула Николь, хотя внутри нее просыпалось любопытство: парень врал ей, что, кстати, у него весьма неплохо выходило. Не знай она, что Кристиан ни о чем таком не просил, она бы поверила этим карим, широко открытым глазам. Дин был хорош и убедителен, если бы не одно но: Никки провела с Арчером весь уикенд, а потому ложь парня была обречена с самого начала. – Ладно, зайду попозже.
- Может, мне что-нибудь ему передать?
- Нет, не стоит, – улыбнулась девушка. «Разве только то, что один из его коллег-инопланетян оказался крысой». – Кстати, я слышала, что вы уезжаете?
- Да, – Дин немного расслабился. – Правда, твоя сестра взяла с нас слово, что мы останемся на праздник…девич…
- Девичник.
- Да, точно! – просиял парень. Николь тоже повеселела, только по иному поводу: ей было интересно, когда Дину скажут, что на девичник не пускали мальчиков.
- Значит, еще не прощаемся, – девушка кивнула напоследок и вышла. Как только дверь за ее спиной закрылась, Николь сняла с лица улыбку, скрывающую ее истинные чувства, и задумалась. Дин обыскивал комнату Зомби, вне сомненья. Но зачем? Это что, стало мейнстримом – вламываться в чужие апартаменты и переворачивать там все вверх дном? Сначала картотека, потом ее квартира, теперь еще и это: сколько еще в этом городе недо-шпионов? Сколько масок?
Девушка, все еще пребывая в прострации, поплелась к лестнице: если бы пару дней назад ей кто-нибудь сказал, что у нее в доме поселится шпион инопланетного происхождения, за которым приставили другого такого же, она бы в голос посмеялась. Сейчас, однако, ей было совсем не до смеха. Ее голова была готова взорваться от переизбытка информации. Неудивительно, что, как только Николь добралась до своей кровати, она тут же отключилась. Она так устала, что не потрудилась даже переодеться. И плевать, что на дворе был день – если она сейчас же не отдохнет, то начнет бросаться на людей!
Когда Николь открыла глаза, небо уже окрасилось в оранжевый цвет. Солнце, посылая последние свои лучи к ней в комнату, озаряло помещение теплым светом. Какое-то время девушка просто валялась с открытыми глазами, наслаждаясь моментом: спокойным состоянием полудремы, когда проблемы еще не пробились сквозь пелену забвения и казались чем-то далеким и несущественным; когда единственным, что имело значение, было пение птиц за окном и солнечные зайчики, танцующие на потолке. Николь привстала на локтях и выглянула в окно: море сейчас было особенно красивым: солнечные лучи играли в темных волнах, и создавалось ощущение, что по земле разливалось чистое золото. Эта картина была краше любого произведения искусства, благородней любого драгоценного камня, богаче любой сокровищницы. Это – чистая красота, первозданная и бесценная.
